воскресенье, 1 ноября 2009 г.

ИНСЦЕНИРОВКИ ФЕСТИВАЛЯ "И ЭТО ВСЁ О НАС"
























Монолог из повести Анны Гавальда «35 кило надежды»


ТРЕК № 1 Фонограмма – шум перемены
Меня отчислили. Отчислили из школы из-за физкультуры. Из-за физкультуры!
Спорт я ненавижу почти так же, как школу. Не совсем уж до такой степени, но почти. Гантели и я, как говорится, - вещи несовместимые. Я не вышел ни ростом, ни мускулатурой, ни силой. Скажу вам больше: я натуральный хлюпик.
Бывает, я стою - руки в боки, грудь вперед - перед зеркалом и смотрю на свое отражение. Вид тот еще, выпитый червяк на занятиях по бодибилдингу, или еще тот, помните, что хотел вступить в легион в «Астериксе-легионере»? Вроде бы такой крепыш, а когда снимает плащ из звериных шкур, видно, что дохляк. Когда я смотрюсь в зеркало, всегда его вспоминаю. Так вот, наплевал я в прошлом году на физкультуру. Даже когда я пишу это слово, рот у меня сам собой растягивается в улыбку до ушей… Потому что на уроках физкультуры у мадам Верлен я посмеялся так, как не смеялся никогда в жизни. Я знал, что опять завалю на фиг упражнение и буду посмешищем. Стоял и думал, когда же все это кончится. В общем, только я шагнул вперед, все уже захихикали. Но смеялись-то на этот раз не над моей неуклюжестью - просто я в тот день уж очень нелепо выглядел. Я забыл дома физкультурные шмотки, все бы ничего, но это был уже третий раз за четверть, вот я и попросил Бенжамена одолжить форму у брата, чтобы не поставили пропуск. Я только не знал, что у Бенжамена брат - клон Зеленого Великана, росту в нем метр девяносто…Ну вот, представьте себе меня в форме XXL и кроссовках сорок третьего размера. Надо ли говорить, что успех я имел…Верленша мне говорит: Это что такое? Что за вид? Я прикинулся дурачком, это я умею, и сказал:
- Э-э, сам не понимаю, мадам, на прошлой неделе все было впору… Не понимаю…
Она начала злиться и заставила меня сделать двойной кувырок вперед. Я кувыркнулся один раз через пень-колоду и потерял кроссовку. Услышал, как все ржут, и решил: что мне стоит, развеселю их еще сильнее. Кувыркнулся снова и исхитрился запустить вторую в потолок.
Когда я поднялся, у меня были видны трусы, потому что треники сползли. Мадам Верлен была красная, как свекла, а ребята от хохота держались за животики. И у меня от этого их смеха что-то отпустило внутри, потому что смеялись-то не зло, классно смеялись, как в цирке, после этого урока я решил, что так всегда и буду на физре клоуном. Верленшиным шутом. Когда люди покатываются со смеху благодаря вам, это же здорово, и потом, это как наркотик чем больше смеются, тем больше хочется их смешить.
Что я вытворял - не описать. Раньше меня никто в команду брать не хотел, игрок-то я никакой, а теперь из-за меня готовы были передраться, потому что я своими номерами запросто мог дестабилизировать противника. Помню, однажды меня поставили на ворота… Вот смеху-то было… Когда мяч летел на меня, я визжал и лез на сетку, как перепуганная макака, а когда надо было ввести мяч в игру, исхитрялся бросить его через себя, прямым попаданием в свои ворота.
Один раз я даже кинулся вперед, хотел мяч поймать. Я его, понятное дело, даже не коснулся, зато поднялся с пучком травы во рту, как корова, и замычал: «Мууууу!» В тот день Карина Левьер описалась от смеха, а меня оставили на два часа после уроков… Но дело того стоило.
А отчислили меня из-за коня. Самое интересное, что в кои-то веки я не валял дурака. Надо было прыгнуть через эту кожаную махину с ручками, и, когда пришла моя очередь, я чуть-чуть недопрыгнул и жутко больно ушиб себе… ну… в общем, вы понимаете, о чем я говорю… Ясное дело, ребята подумали, что я притворяюсь и ору «У-у-у-у-у-ййййййййй!», чтобы их посмешить, а Верленша поволокла меня прямиком к директрисе.
От боли я согнулся пополам, но не плакал. Не хотел доставлять им такого удовольствия.
Родители тоже мне не поверили, а когда узнали, что меня кроме шуток выгнали, то моя взяла. Раз в жизни они орали не друг на друга, а хором на меня и уж отвели душу на славу.
ТРЕК № 1 Фонограмма – шум перемены


Хилле Тянавсуу «Бабушка»


Декорации: два стула, стол, этажерка
Реквизит: цветной платок, скатерть на стол, две кружки, сахарница, кувшин с молоком, пирожки на блюде, шкатулка, 6 сотенных купюр
Бабушка выходит из-за кулис. Накрывает стол.
ТРЕК 13 Фонограмма – часы и лай собаки (на фоне текста)
Автор: Ранним утром бабушка затопила баню, на сеновале отыскала самый лучший березовый веник, поставила тесто для деревенских булочек - суетилась в ожидании приезда редкой гостьи, внучки Сирье. Бабушка привыкла всем, что на душе, делиться с Туки – старой дворовой собакой. Туки умел слушать, никогда не спорил и не перебивал, смотрел в глаза с умным понимающим видом.
Бабушка: Приедет, значит, Сирье сегодня, новости городские привезет. Помнишь, Туки, как Сирье прошлый раз приезжала? Еще привезла мне этот платок с розами. Больно уж пестрый для старухи. Эхе-хе. Она у меня, как саженец без подпорки, ни отцовской заботы, ни материнской ласки. Так может бог знает что вырасти. У отца новая семья, и мать, говорят, не шибко об этом жалеет. И как только это бывает у некоторых – вся жизнь вкривь и вкось.
ТРЕК 14 Фонограмма – подъезжающая машина
Из зала голос: Доброе утро! Ты что ж молоко сегодня не отправляешь?
Бабушка: Боже упаси! Девочка сегодня приедет. Для неё оставлю.
Из зала голос: Что за девочка? Сирье, что ли?
Бабушка: Она.
Из зала голос: Нашла девочку. Сирье теперь уже барышня. Скоро она с тобой и знаться не захочет.
ТРЕК 15 Фонограмма – собака скулит
Бабушка: С чего бы это ей со мной не знаться, она ведь внучка моя. (к воображаемой собаке)
Бабушка: Дождемся, дождемся, сейчас приедет.
ТРЕК 16 Фонограмма – звук подъезжающего автобуса.
Бабушка: А вот и автобус.
Идет вдоль сцены, внучка поднимается на сцену из зала.
Бабушка: Ну, здравствуй!
Сирье: Здравствуй. (едва касаясь бабушкиной руки)
Бабушка: Что мы тут стоим. Пошли в дом. Устала с дороги. Народу много было в автобусе?
Сирье: Порядком. Телик не купила? Сегодня классная передача.
Бабушка: Где уж мне! Не больно-то и нужен. С меня радио хватит. Баня готова, может, сразу сходишь?
Сирье: Не хочется что-то.
Сирье рассматривает ногти.
Бабушка: Что у тебя с руками?
Сирье: Ничего, просто покрыла ногти лаком.
Бабушка: Страсть какая. Будто ты кровяную колбасу делала.
Сирье: Ду ну. Мода такая.
Бабушка: Что в городе новенького слыхать?
Сирье: Да что там новенького. Стоит себе город на прежнем месте… Я вечером уеду.
Бабушка: Как – вечером? Я думала, недельку побудешь, отдохнешь тут. У тебя же вроде как каникулы?
Сирье: Ну и что из этого, с чего мне здесь-то торчать.
Молчат.
ТРЕК 17 Фонограмма – повизгивание собаки.
Бабушка: Уж как Туки тебя ждал.
Сирье: Ясное дело, собака.
Бабушка: Ой, чуть не забыла. Дед Мороз подарок принес. Все перепутал старик. Новый-то год давно прошел.
Достает варежки красивые.
Сирье: Спасибо, только боюсь, они мне больше не понадобятся.
Бабушка: Сейчас ни к чему, а новая зима…
Сирье: Я в интернат иду…
Бабушка: В интернат? С чего это?
Сирье: Мама…замуж вышла. А он меня терпеть не может.
Бабушка: А ты перебирайся ко мне! Мы бы вдвоем славно зажили. Ремонт сделаем, телевизор купим. Ты подумай!
Сирье молчит.
Бабушка: Ты ведь не уедешь вечером?
Сирье: Поеду.
Бабушка: Так редко приезжаешь, да и то спешишь как на пожар.
Сирье: Бабушка, у тебя денег много?
Бабушка: Что, девочка, откуда у меня! Пенсию получаю, да с коровы крохи.
Сирье: Мне бы денег надо.
Бабушка: Да разве я тебя когда обижала. На что тебе деньги нужны?
Сирье: Знаешь, у всех девочек МП3 плейеры есть. Только я хожу как последняя нищенка.
Бабушка: Так дорогая игрушка-то. Столько у меня сейчас нет. Живу ведь от пенсии до пенсии. Может, мать поможет?
Сирье: (зло) О матери лучше не говори. Ей не до меня.
Бабушка подходит к шкатулке. Пересчитывает шестьсот крон. Триста откладывает.
Бабушка: Вот, сколько могу. Сейчас обедать будем.
Уходит за кулисы.
Сирье: Да не надо. Ничего не надо.
Подходит к шкатулке, забирает деньги, уходит.
ТРЕК 17 Фонограмма – собака скулит
Сирье: (кричит из зала) Я уезжаю!
Бабушка выходит из-за кулисы с молоком и булочками.
Бабушка: Ну вот, не понравилось у нас Сирье.
Видит раскрытую шкатулку. Подходит. Вытряхивает. Смотрит туда, куда ушла внучка. Молоко проливается на пол. Садится на стул.
Свет: бабушка в луче прожектора.
ТРЕК 18 Фонограмма – инструментальная музыка
Автор: И вспомнился бабушке давний летний день. Крохотная белокурая девчушка собирала землянику и накалывала их одну за другой на длинную соломинку. Потом пришла домой, держа в руках несколько таких соломинок, отыскала бабушку на огороде и сказала: Это тебе, бабуля.
ТРЕК 18 Фонограмма – инструментальная музыка (громко)

Инсценировка Татьяны Кундозеровой

Отрывок из романа Шарлотты Бронте «Джен Эйр»

Декорации: скамейка
Реквизит: книга
ТРЕК 6 Фонограмма – «Have mercy on me» - J S Bach
Джен: Интересная книжка?
Элен: Мне нравится.
Джен: А о чем там написано?
Элен: Если хочешь, посмотри.
Джен: Ты можешь мне объяснить, что это за надпись над входом, что такое "Ловудский приют"?
Элен: Это та самая школа, где ты будешь учиться.
Джен: Отчего она называется "приютом"? Разве она отличается от других школ?
Элен: Это вроде убежища для бедных: и ты, и я, и все остальные девочки живут здесь из милости. Ты, вероятно, сирота? У тебя умерли отец и мать?
Джен: Оба умерли давно.
Элен: Так вот, здесь у каждой девочки умер отец или мать, а некоторые совсем не помнят ни отца,
ни матери. Это приют, где воспитываются сироты.
Джен: Разве мы не платим денег? Разве нас держат даром?
Элен: Наши друзья или близкие платят за нас пятнадцать фунтов в год.
Джен: А отчего же ты говоришь "из милости"?
Элен: Оттого, что пятнадцать фунтов - это очень мало за обучение и содержание; недостающую
сумму собирают подпиской.
Джен: А кто же дает деньги?
Элен: Разные добрые леди и джентльмены.
Джен: А тебе нравятся учительницы?
Элен: Да, ничего.
Джен: Тебе нравится маленькая черная и эта мадам?.. Я не могу произнести ее фамилию
правильно, как ты.
Элен: Мисс Скетчерд очень вспыльчивая, - смотри, не раздражай ее, а мадам Пьеро в общем
не плохая...
Джен: Но мисс Темпль лучше всех, правда?
Элен: Мисс Темпль очень добра и очень умна; она на голову выше остальных, она гораздо
образованнее их.
Джен: Ты здесь давно?
Элен: Два года.
Джен: Ты сирота?
Элен: У меня умерла мать.
Джен: А тебе хорошо здесь?
Элен:.............
Джен: Как тебя зовут?
Элен: Элен.
Джен: Тебе, наверно, хочется уехать из Ловуда?
Элен: Нет! Отчего же? Меня прислали в Ловуд, чтобы получить образование; какой смысл уезжать,
не добившись этой цели?
Джен: Но ведь эта учительница - мисс Скетчерд - так несправедлива к тебе.
Элен: Несправедлива? Нисколько. Она просто строгая: она указывает мне на мои недостатки.
Джен: А я бы на твоем месте ее возненавидела; я бы ни за что не покорилась. Посмела бы
она только тронуть меня! Я бы вырвала розги у нее из рук, я бы изломала их у нее перед носом.
Элен: А по-моему, ничего бы ты не сделала, а если бы и сделала - тебя бы живо исключили из школы.
А сколько горя это доставило бы твоим родным! Так не лучше ли терпеливо снести обиду, от которой
никто не страдает, кроме тебя самой. Да и Библия учит нас отвечать добром за зло.
Джен: Но ведь это унизительно, когда тебя секут или ставят посреди комнаты. И ведь ты уже большая
девочка! Я бы этого не вынесла.
Элен: И все-таки твой долг - все вынести.Только глупые и безвольные говорят: "Я не могу вынести".
Джен: Ты говоришь, у тебя есть недостатки, какие же? Мне ты кажешься очень хорошей.
Элен: Вот тебе доказательство, что нельзя судить по первому впечатлению: мисс Скетчерд
говорит, что я неряшлива, - и действительно, мне никак не удается держать свои вещи
в порядке. Я очень беззаботна, не выполняю правил, читаю, когда нужно учить уроки,
я просто не могу выносить никакой системы и порядка. Все это очень раздражает мисс Скетчерд.
которая по природе аккуратна, точна и требовательна.
Джен: И к тому же раздражительна и жестока. А что, мисс Темпль так же строга, как и мисс
Скетчерд?
Элен: Мисс Темпль очень добрая, ей трудно быть строгой даже с самой дурной девочкой из
нашей школы. Она видит мои недостатки и ласково указывает мне на них. И вот тебе доказательство
моей испорченности: даже ее замечания, такие разумные, не могут излечить
меня от моих недостатков.
Джен: Как странно, неужели это так трудно?
Элен: Тебе легко, без сомнения. Я наблюдала за тобой сегодня утром в классе и видела, как ты внимательна: ты, кажется, ни на минуту не отвлекалась от объяснений мисс Миллер. А мои мысли постоянно где-то бродят. Мне нужно слушать мисс Скетчерд и запомнить, что она говорит, -
а я иногда даже не слышу ее голоса; я точно грежу наяву.
ТРЕК 7 Фонограмма – «Have mercy on me» - J S Bach ТИХО. ФОН.
Порой мне кажется, что я на родине, и звуки, которые я слышу, - это журчание ручейка, который протекает мимо нашего дома, и если приходится отвечать на вопрос, мне надо сперва проснуться;
но так как я ничего не слышала, занятая своим ручейком, я не знаю, что отвечать.
Джен: А на уроках мисс Темпль ты хорошо ведешь себя?
Элен: Да, но это выходит само собой: я не делаю для этого никаких усилий, а только следую своим склонностям, и значит - это не моя заслуга.
Джен: Нет, это большая заслуга. Ты хороша с теми, кто хорош с тобой. А по-моему, так и надо.
Если бы люди всегда слушались тех, кто жесток и несправедлив, злые так бы всё и делали
по-своему: они бы ничего не боялись и становились бы все хуже и хуже. Когда нас бьют без
причины, мы должны отвечать ударом на удар - я уверена в этом, - и притом с такой силой,
чтобы навсегда отучить людей бить нас.
Элен: Я надеюсь, ты изменишь свою точку зрения, когда подрастешь.
Джен: Но я так чувствую, Элен. Я должна ненавидеть тех, кто, несмотря на мои усилия угодить
им, продолжает ненавидеть меня: это так же естественно, как любить того, кто к нам ласков.
Элен: Не насилием можно победить ненависть и уж, конечно, не мщением.
Джен: А чем же тогда?
Элен: Почитай Новый завет и обрати внимание на то, что говорит Христос и как он поступает.
Джен: Что же он говорит?
Элен: Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, творите добро ненавидящим вас.
Джен: Тогда, значит, я должна была бы любить мою тётку, миссис Рид, которая ненавидела меня, а
я не могу! Я должна была бы благословлять ее сына Джона, который издевался надо мной,
а это совершенно невозможно!
Элен: Она была жестокой к тебе, но, видимо, ей не нравился твой характер. Удивительно, что ты помнишь до мелочей все ее обиды. Как странно, что ее несправедливое отношение так глубоко запало тебе в душу! На меня несправедливость не производит такого неизгладимого впечатления. Разве ты не чувствовала бы себя счастливее, если бы постаралась забыть ее суровость?
Старшая девочка: Элен Бернс, если ты сейчас же не приведешь в порядок свой ящик в комоде
и не сложишь рукоделие, я позову мисс Скетчерд и покажу ей, какой у тебя бардак!
Элен вздохнула, встала и пошла выполнять приказание старшей. Джен пытается её останавливает. Девушки обнимаются с грустью и пониманием печали.
ТРЕК 8 Фонограмма – «Have mercy on me» - J S Bach


Зарисовки из романа Джерома Девида Сэлинджера
«Над пропастью во ржи»


Декорации: диван
Реквизит: подушка, одеяло
Костюмы: пижама для Насти, четыре парня одеты одинаково – джинсы и клетчатые пуловеры
ТРЕК 19 Фонограмма – инструментальная композиция «Poltergeist»
Свет – голубой
На диване спит Фиби. Два Холдена стоят у порталов, один сидит на полу.
Холден: Фиби, проснись!
Фиби: (проснулась, обрадовалась) Холден! Когда ты приехал?
Холден: Тише! Сейчас приехал. Ну, как ты?
Фиби: Чудно! Получил мое письмо? Я тебе написала целых пять страниц.
Холден: Да-да. Не шуми. Получил, спасибо. Не шуми. Ты всех перебудишь.
Фиби: А который час? Мама сказала, что они вернутся очень поздно. Они поехали в гости в Коннектикут. Угадай, что я делала сегодня вечером? Знаешь, какой фильм видела? Угадай!
Холден: Не знаю, слушай-ка, а они не сказали, в котором часу...
Фиби: "Доктор" - вот! Это особенный фильм. Там про одного доктора из Кентукки, он кладет одеяло девочке на лицо, она калека, не может ходить. Его сажают в тюрьму и все такое. Чудная картина!
Холден: Да погоди ты! Они не сказали, в котором часу?...
Фиби: А доктору ее ужасно жалко. Вот он и кладет ей одеяло на голову, чтоб она задохнулась. Его на всю жизнь посадили в тюрьму, но эта девочка, которую он придушил одеялом, все время является ему во сне и говорит спасибо за то, что он ее придушил. Оказывается, это милосердие, а не убийство. Но все равно он знает, что заслужил тюрьму, потому что человек не должен брать на себя то, что полагается делать богу. Нас повела мать одной девочки из моего класса, Алисы Голмборг. Она моя лучшая подруга. Она одна из всего класса умеет...
Холден: Да погоди же ты, слышишь? Я тебя спрашиваю: они не сказали, в котором часу вернутся домой?
Фиби: Нет, не сказали, мама говорила - очень поздно.
Холден: А-а…Значит, картина хорошая, да?
Фиби: Чудесная, но только у Алисы был насморк, и ее мама все время приставала к ней, не знобит ли ее. Тут картина идет - а она спрашивает. Как начнется самое интересное, так она перегибается через меня и спрашивает? "Тебя не знобит?" Она мне действовала на нервы. (подозрительно) Холден, послушай! Почему ты приехал до среды?
Холден: Что?
Фиби: Как это ты приехал до среды? Может быть, тебя опять выгнали из школы?
Холден: Я же тебе объяснил. Нас отпустили раньше. Весь класс...
Фиби: Нет, тебя выгнали! Выгнали! (ударяет его по коленке) Выгнали! Ой, Холден! - (зажимает рот руками) Папа тебя убьет! (закрывает лицо подушкой) Папа тебя убьет.
ТРЕК 20 Фонограмма – инструментальная композиция «The Exorcist»
Свет - луч прожектора на исполнителя монолога
Убьет…папа убьет…Я вдруг вспомнил мальчика, с которым учился в закрытой школе в Элктон-хилле. Джеймс Касл. Это был очень тихий парнишка. Мы учились в одном классе, но он сидел в другом конце и даже редко выходил к доске отвечать. В школе всегда есть ребята, которые редко выходят отвечать к доске. Так вот он ни за что не хотел брать обратно свои слова. Однажды он сказал одну вещь про ужасного воображалу, про Фила Стейбла. Касл назвал его самовлюбленным остолопом, и один из этих мерзавцев, дружков Стейбла, пошел и донес ему. Тогда Стейбл с шестью другими гадами пришел в комнату к Джеймсу Каслу, запер двери и попытался заставить его взять свои слова обратно, но Касл отказался. Тогда они за него принялись. Я не могу сказать, что они с ним сделали, - ужасную гадость! - но он все-таки не соглашался взять свои слова обратно, вот он был какой, этот Джеймс Касл. Вы бы на него посмотрели: худой, маленький, руки - как карандаши. И в конце концов знаете, что он сделал, вместо того чтобы отказаться от своих слов? Он выскочил из окна. Я был в душевой и даже оттуда услыхал, как он грохнулся. Я подумал, что из окна что-то упало - радиоприемник или тумбочка, но никак не думал, что это мальчик. Тут я услыхал, что все бегут по коридору и вниз по лестнице. Я накинул халат и тоже помчался по лестнице, а там на ступеньках лежит наш Джеймс Касл. Он уже мертвый, кругом кровь, все боялись к нему подойти. А на нем был свитер, который я ему дал поносить. Первым очнулся лучший из всех моих учителей, мистер Антолини, с ним можно было шутить на уроках, хотя все его уважали. Он первый поднял с земли Касла. Мистер Антолини пощупал у него пульс, потом снял с себя куртку, накрыл его и понес на руках в лазарет. И ему было наплевать, что вся куртка пропиталась кровью.
А тем гадам, которые заперлись с ним в комнате, ничего не сделали, их только исключили из школы. Даже в тюрьму не посадили.
ТРЕК 20 Фонограмма – инструментальная композиция «The Exorcist»
Свет - переключается в центр
Холден: Ну, Фиби, пожалуйста. Вылезай, слышишь? Ну, брось...
Фиби: Папа тебя убьет.
Холден: Нет, не убьет. В крайнем случае накричит опять, а потом отдаст в военную школу. Больше он мне ничего не сделает.
Фиби: (тоном учительницы) Наверно, ты опять провалился по всем предметам?
Холден: Нет, не по всем, по английскому выдержал
Фиби: Ах, зачем, зачем ты опять вылетел из школы?…
Холден: О господи, Фиби, хоть ты меня не спрашивай. Все спрашивают, выдержать невозможно.
ТРЕК 20 Фонограмма – инструментальная композиция «The Exorcist»
Свет - луч прожектора на исполнителя монолога
Зачем, зачем... По тысяче причин! В такой гнусной школе я еще никогда не учился. Все напоказ. Все притворство. Или подлость. Такого скопления подлецов я в жизни не встречал. Например, если сидишь треплешься в компании с ребятами и вдруг кто-то стучит, хочет войти - его ни за что не впустят, если он какой-нибудь придурковатый или прыщавый. Перед носом у него закроют двери. Там еще было это треклятое тайное общество - я тоже из трусости в него вступил. И был там один такой зануда, с прыщами, Роберт Экли, ему тоже хотелось в это общество. А его не приняли. Только из-за того, что он зануда и прыщавый. Даже вспомнить противно. Поверь моему слову, такой вонючей школы я еще не встречал. Правда, было там несколько хороших учителей, и все равно они тоже притворщики. Взять этого старика, мистера Спенсера. Жена его всегда угощала нас горячим шоколадом, вообще они оба милые. Но ты бы посмотрела, что с ними делалось, когда старый Термер, наш директор, приходил на урок истории и садился на заднюю скамью. Вечно он приходил и сидел сзади примерно с полчаса. Вроде как бы инкогнито, что ли. Посидит, посидит, а потом начинает перебивать старика Спенсера своими кретинскими шуточками. А старик Спенсер из кожи лезет вон - подхихикивает ему, весь расплывается, будто этот Термер какой-нибудь гений, черт бы его удавил!
ТРЕК 20 Фонограмма – инструментальная композиция «The Exorcist»
Фиби: ( в темноте) Не ругайся, пожалуйста!
Свет – луч прожектора переводится на другого исполнителя
ТРЕК 20 Фонограмма – инструментальная композиция «The Exorcist»
Школа Пенси. Тебя бы там стошнило, ей-богу! Возьми хотя бы День выпускников. У них установлен такой день, называется День выпускников, когда все подонки, кончившие Пэнси чуть ли не с 1776 года, собираются в школе и шляются по всей территории со своими женами и детками. Ты бы посмотрела на одного старикашку лет пятидесяти. Зашел прямо к нам в комнату - постучал, конечно, и спрашивает, нельзя ли ему пройти в уборную. А уборная в конце коридора, мы так и не поняли, почему он именно у нас спросил. И знаешь, что он нам сказал? Говорит - хочу посмотреть, сохранились ли мои инициалы на дверях уборной. Понимаешь, он лет сто назад вырезал свои унылые, дурацкие, бездарные инициалы на дверях уборной и хотел проверить, целы ли они или нет. И нам с товарищами пришлось проводить его до уборной и стоять там, пока он искал свои кретинские инициалы на всех дверях. Ищет, а сам все время распространяется, что годы, которые он провел в Пэнси, - лучшие годы его жизни, и дает нам какие-то идиотские советы на будущее. Господи, меня от него такая взяла тоска! И не то чтоб он был особенно противный - ничего подобного. Но вовсе и не нужно быть особенно противным, чтоб нагнать на человека тоску, - хороший человек тоже может вконец испортить настроение. Достаточно надавать кучу бездарных советов, пока ищешь свои инициалы на дверях уборной, - и все! Не знаю, может быть, у меня не так испортилось бы настроение, если б этот тип еще не задыхался. Он никак не мог отдышаться после лестницы. Ищет эти свои инициалы, а сам все время отдувается, сопит носом. И жалко, и смешно, да к тому же еще долбит нам со Стрэдлейтером, чтобы мы извлекли из Пэнси все, что можно. Господи! Мне все не нравилось в Пэнси. Не могу объяснить!
Свет переключается в центр
ТРЕК 20 Фонограмма – инструментальная композиция «The Exorcist»
Холден: Господи! Мне все не нравилось в Пэнси. Не могу даже объяснить!
Фиби: Тебе вообще ничего не нравится!
Холден: Нет, нравится. Многое нравится. Не говори так. Зачем ты так говоришь?
Фиби: Потому что это правда. Ничего тебе не нравится. Все школы не нравятся, все на свете тебе не нравится. Не нравится - и все!
Холден: Неправда! Тут ты ошибаешься - вот именно, ошибаешься! Какого черта ты про меня выдумываешь?
Фиби: Нет, не выдумываю! Назови хоть что-нибудь одно, что ты любишь!
Холден: Что назвать? То, что я люблю? Пожалуйста! (пауза)Ты хочешь сказать, что я очень люблю?
Фиби: Ну, отвечай же!
Холден: Что назвать-то, что я люблю или что мне вообще нравится?
Фиби: Что ты любишь.
Холден: Хорошо.
Фиби: Что? Не можешь ничего назвать - ничего!
Холден: Нет, могу. Могу.
Фиби: Ну, назови!
Холден: Я люблю брата Алли!
Фиби: Алли умер! А раз человек умер и попал на небо, значит, нельзя его любить по-настоящему.
Холден: Знаю, что он умер! Что ж, по-твоему, я не знаю, что ли? И все равно я могу его любить! Оттого что человек умер, его нельзя перестать любить, черт побери, особенно если он был лучше всех живых, понимаешь?
Свет – луч прожектора на исполнителя монолога
ТРЕК 20 Фонограмма – инструментальная композиция «The Exorcist»
Когда мне особенно плохо, я думаю о смерти. А кто не думает в 16 лет? Ну вот, я представлял себе, как я заболею воспалением легких - и как я умру. Мне было жалко родителей. Особенно маму, она все еще не пришла в себя после смерти Алли. Алли – мой старший брат.
Я себе представил, как она стоит и не знает, куда девать мои костюмы и мой спортивный инвентарь. Одно меня утешало - сестренку на мои дурацкие похороны не пустят, потому что она еще маленькая. Единственное утешение. Но тут я представил себе, как вся эта гоп-компания зарывает меня на кладбище, кладет на меня камень с моей фамилией и все такое. А кругом - одни мертвецы. Да, стоит только умереть, они тебя сразу же упрячут! Одна надежда, что, когда я умру, найдется умный человек и вышвырнет мое тело в реку, что ли. Куда угодно - только не на это треклятое кладбище. Еще будут приходить по воскресеньям, класть тебе цветы на живот. Вот тоже чушь
собачья! На кой черт мертвецу цветы? Кому они нужны? В хорошую погоду мои родители часто ходят на кладбище, кладут нашему Алли цветы на могилу. Я с ними раза два ходил, а потом перестал. Во-первых, не очень-то весело видеть его на этом гнусном кладбище. Лежит, а вокруг одни мертвецы и памятники. Когда солнце светит, это еще ничего, но два раза, - да, два раза подряд! - когда мы там были, вдруг начинался
дождь. Это было нестерпимо. Дождь шел прямо на чертово надгробье, прямо на
траву, которая растет у него на животе. Лило как из ведра. И все посетители кладбища вдруг помчались как сумасшедшие к своим машинам. Вот что меня взорвало. Они-то могут сесть в машины, включить радио и поехать в какой-нибудь хороший ресторан обедать - все могут, кроме Алли. Невыносимое свинство. Знаю, там, на кладбище, только его тело, а его душа на небе, и всякая такая чушь, но все равно мне было невыносимо. Так хотелось, чтобы его там не было. Вот вы его не знали, а если бы знали, вы бы меня поняли. Когда солнце светит, еще не так плохо, но солнце-то светит, только когда ему вздумается.
ТРЕК 20 Фонограмма – инструментальная композиция «The Exorcist»
Свет - переключается в центр
Фиби и Холден молчат
Холден: Знаешь, кем бы я хотел быть? Знаешь, кем? Если б я мог выбрать то, что хочу, черт подери!
Фиби: Перестань чертыхаться! Ну, кем?
ТРЕК 21 Фонограмма – инструментальная композиция «Poltergeist». ТИХО. ФОН.
Свет – авансцена освещена
Холден: Понимаешь, я себе представил, как маленькие ребятишки играют вечером в огромном поле, во ржи. Тысячи малышей, и кругом - ни души, ни одного взрослого, кроме меня. А я стою на самом краю скалы, над пропастью, понимаешь? И мое дело - ловить ребятишек, чтобы они не сорвались в пропасть. Понимаешь, они играют и не видят, куда бегут, а тут я подбегаю и ловлю их, чтобы они не сорвались. Вот и вся моя работа. Стеречь ребят над пропастью во ржи. Знаю, это глупости, но это единственное, чего мне хочется по-настоящему. Наверно, я дурак.
Фиби: Папа тебя убьет.
ТРЕК 21 Фонограмма – инструментальная композиция «Poltergeist» (громко)

Инсценировка Татьяны Кундозеровой


Отрывок из повести Айди Валлик «Как поживаешь, Энн?»

Декорации: стул в центре сцены
Реквизит: дневник
Костюм: обычная домашняя одежда для девушки
ТРЕК 9 Фонограмма – инструментальная композиция «Christine»
В центре на стуле сидит девушка.
Свет – луч прожектора высвечивает ее через некоторое время после начала музыки, затем свет набирается поярче на авансцене.
Сегодня мне нечем было заняться и поэтому я решила немного привести в порядок свою комнату. Собралось много лишних вещей, которые были не нужны, но с которыми страшно не хотелось расставаться. Я спустилась в подвал, пристроила «ненужное» и...обратила внимание на лежащую в стороне тетрадь. На обложке было что-то написано маминым почерком... «Дневник Кяртс, чужим не трогать!». Ха! Мамины старые друзья называли ее так: Кяртс – её школьная кличка. На самом-то деле ее зовут Кярт. Я подняла тетрадь...
16 апреля 1984 год. Так сложно быть в постоянном отчаянии, но все же смеяться, все же казаться веселой и удовлетворенной. Никто не знает, как я любила Тарви. Только я! И это, в общем-то, хорошо, хотя и плохо тоже. Ведь именно эта любовь ввела меня в такую долгую и удручающую депрессию.
ТРЕК № 9 Фонограмма – инструментальная композиция «Christine» ТИХО! ФОН.
Что? Мамин дневник? Боже мой, неужели мама вела дневники? Моя мама? Сколько лет ей тогда было? Хммм...84-ый год. Мама родилась в... 67ом. Семнадцать! Столько же, сколько мне сейчас?..Видно ей было ужасно грустно. И кто такой Тарви?
28 апреля. Я вижу в зеркале ужасные веши, то есть себя. Я похожа на старую и страшную женщину. Но никто, кроме меня, не знает, что я очень устала. И пускай это останется моим секретом. Буду, как и раньше, накладывать на лицо килограммы макияжа... и скоро стану восемнадцатилетней. Все равно мерзкое чувство... Ich beneide sie alle, die vergessen können. Я завидую тем, кто умеет забывать.
Да, мама всегда любила немецкий язык по совершенно непонятным мне причинам. Хмм... Но этот дневник... Большое ли это свинство, что я его читаю? Я же знаю, что нельзя. Меня не интересуют сектеры других. Но она все же моя мама. Значит, все-таки это мое дело. Или нет? Боже мой. Так хочется дальше почитать... Так любопытно. Мама все равно не узнает. Почитаю еще немного и положу обратно.
Первое мая. Полчаса голосовали на шоссе, чтобы добраться до Тарту. Опустошили с Риной и Карлом в каких-то кустах еще бутылку... Осталась ночевать у Марта в комнате. Долго болтали в кровати и курили кальян.
Так-так. Смотрите-ка, что выходит. Я не знаю о своей маме и половины. Пьет в кустах, курит кальян?! Остается ночевать у парней. Ну нет, этого просто не может быть. Моя-то мама! Читаем дальше...
Шестое мая. В какой-то момент я обнаружила себя сидящей рядом с какими-то панками на крыше заброшенного дома. Мы пили пиво, болтали... в общем-то, всё было нормально. --- Немного позже до меня дошло, что вкус у пива совсем не тот. Мне нечего было терять и я спросила у парней. Эти типы начали смеяться и сказали, что если я до-сих пор еще жива, то значит не все так плохо. Как выяснилось, пиво было смешено с какой-то химией...
Следующий день был таким-же, как вчерашний. Тусовка. Снова пили. Все были навеселе. Потом к нашему кругу присоединился Оскар, казавшийся безумно одиноким. Все было очень складно и закончилось сексом в том же заброшенном доме, на крыше которого мы вчера пили. Видно и я чувствовала себя немного одинокой. Однако переживать по этому поводу не пришлось. С ним было хорошо.
ТРЕК 10 Фонограмма – инструментальная композиция «Christine»
Я не верю своим глазам. Это невозможно! Моя мама без конца читает мне лекции о ценностях и об опасности случайного секса. Моя мама не разрешает мне одной оставаться у кого-то на ночь, не считая родственников. Моя мама не наливает мне ни бокальчика за праздничным столом. Нет, я не понимаю!
Двенадцатое мая. Какие-то типы предложили нам пива и сигарет, потом мы были с Урмо такие пьяные, что пошли на Харьюмяги отсиживаться, чтоб хоть протрезветь немного.
В конце концов наступил вечер, мы уже были более-менее в порядке и я пошла домой, чтобы снова не забрести куда-то и не напиться.
ТРЕК 11 Фонограмма – инструментальная композиция «Christine»
Я чувствую ужасную опустошенность. Я не хочу больше читать...или хочу? Кажется, что все эти истории совсем о другом человеке, в любом случае не о моей маме. Интересно, что бы она сделала, если бы я начала вести себя так же? У нее нет никакого права запрещать мне, потому что она не на много лучше. Ей самой не стыдно? А знает ли обо всем этом папа? Не думаю. Он никогда бы не связал свою жизнь с такой женщиной. Моя мама пьяница, наркоманка и проститутка...Я не выйду отсюда сегодня. Я не смогу смотреть на нее. Не хочу. Мерзко. Я не хочу вообще на нее смотреть! Такая женщина не может быть моей мамой! Что же она наделала?!
ТРЕК 12 Фонограмма – инструментальная композиция «Christine»
Девушка медленно идет к стулу, садится на него, сильно поджимает колени к подбородку.
Свет – сначала в луче прожектора, затем гаснет.


Элинор Портер «Поллианна»

Декорации: стол и два стула
Реквизит: стакан молока и хлеб
ТРЕК № 9 Фонограмма – Phitandros
Полианна бежит со второго этажа и кричит «Я здесь, Нэнси! Я почти не опоздала»
Девочки кружатся от радости
Нэнси: Стой! Стой! Опять ты опоздала на ужин! Тетя приказала накормить тебя хлебом с молоком. Как жаль, что все так получилось!
Поли: А мне не жаль. Я рада.
Нэнси: Рада? Чему ты рада?
Поли: Я люблю хлеб с молоком, и мне будет очень приятно поесть вместе с тобой. Видишь, мне совсем не трудно радоваться.
Нэнси: Ну, сдается мне, тебе ничему не трудно радоваться.
Поли: (смеется) В этом-то вся и трудность игры!
Нэнси: Какой игры?
Поли: Игры в то, чтобы все время радоваться.
Нэнси: С тобой как, все в порядке?
Поли: Конечно. Просто это такая игра. Мой папа научил меня играть в нее, и это очень здорово. Мы начали играть в нее, когда я была еще совсем маленькой. Потом я рассказала о нашей игре в Женской лиге помощи бедным и они тоже стали играть. Ну, не все, конечно, а некоторые.
Нэнси: А как это? Я, конечно, не мастак во всякие игры играть, но все-таки расскажи. Никогда еще не слышала, чтобы играли в радость.
Поли: Это началось, когда нам с папой среди пожертвований достались костыли.
Нэнси: Костыли?
Поли: Да. Мне тогда ужасно хотелось куклу, вот папа и попросил женщину, которая собирала пожертвования. А та леди ответила, что кукол никто не жертвовал, поэтому вместо куклы дает маленькие костыли.
Нэнси: Ну, пока я не вижу ничего забавного. Что же это за игра, просто глупость какая-то.
Поли: Да ты не поняла. Наша игра в том и заключалась, чтобы радоваться, несмотря на то, что радоваться вроде бы нечему. Вот мы с этих костылей и начали.
Нэнси: Да как же можно радоваться, когда ты ждешь куклу, а тебе присылают костыли!
Поли: Можно! Можно радоваться! Можно! Можно! Я тоже сначала подумала так же, как ты, но потом папа мне все объяснил.
Нэнси: Может, поделишься?
Поли: А вот слушай дальше, именно потому и надо радоваться, что костыли мне не нужны! Вот и вся хитрость! Надо только знать, как к этому подступиться, и тогда играть не так уж трудно.
Нэнси: Просто бред какой-то!
Поли: Никакой не бред, а очень умная игра. Мы с тех пор в нее все время с папой играли. Вот только... Только... Все-таки в нее иногда очень трудно играть. Например, когда твой отец уходит в лучший мир и у тебя не остается никого, кроме Женской лиги помощи бедным.
Нэнси: Вот именно! И когда тебя родная тетя запихивает в каморку на чердаке, в которой даже мебели-то пристойной нет.
Поли: Вообще-то я сначала расстроилась, особенно потому, что мне было очень одиноко. А потом, мне так хотелось жить среди всех этих красивых вещей... Знаешь, Нэнси, я вдруг почувствовала, что просто не могу играть в свою игру. Но потом я вспомнила, что ненавижу глядеть на свои веснушки, и тут же порадовалась, что у меня нет зеркала. Ну, а когда я взглянула в окно чердака, и мне из него так понравился вид... И стало совсем хорошо. Понимаешь, Нэнси, когда ищешь, чему бы порадоваться, обо всем остальном как-то меньше думаешь. Это то же самое, что с куклой. (пауза) Обычно мне не приходится тратить на это слишком много времени. А иногда это вообще происходит само собой. Ведь я уже столько лет играю в эту игру, и хорошо натренировалась. Но все равно, чем больше я играю, тем больше увлекаюсь. Па... папа тоже очень любил играть. А теперь мне, наверное, будет труднее. Ведь папы-то нет, а одной играть не так легко. Я вот надеюсь... Может быть, ты согласишься играть со мной?
Нэнси: Сдается мне, мисс Поллианна, что я не больно-то хорошо смогу играть. Но все-таки я постараюсь. Вот так я тебе и скажу. Постараюсь. Постараюсь, так вот тебе и скажу.
Поли: О! Нэнси! (обнимает)Я уверена, у нас отлично получится! Давай попробуем сразу?
Нэнси: Ну, скажи мне намилость, как можно радоваться такому имени, как у меня. Нэнси! Вот моего брата зовут Элджерон, а сестер - Флорабель и Эстель. А я... я просто ненавижу имя Нэнси!
Поли: Как ты можешь говорить такое? Ведь это твое имя. Разве можно его не любить?
Нэнси: Все равно оно не такое красивое, как у них. Понимаешь, я ведь родилась в семье первой, и мама тогда еще не начала читать романов. А потом она стала их читать и нашла там эти прекрасные имена.
ТРЕК № 9 Фонограмма – Phitandros (сначала тихо)
Поли: А я люблю имя Нэнси. Знаешь, почему? Потому что Нэнси - это ты. И потому что я тебя люблю.
ТРЕК № 9 Фонограмма – Phitandros (громко)
Девочки кружатся от радости

Инсценировка Татьяны Кундозеровой


Елена Исаева «Про мою маму и меня»

Декорации: стол, два стула, зеркало
Реквизит: сумка с продуктами, шарфик
Костюмы: современная одежда, соответствующая возрасту героев
ТРЕК № 10 Фонограмма - Despina Vandi «Come Along Now»
ЛЕНА Мам, привет! Давай помогай. В конце недели конкурс красоты, а я ну ничего толком не умею..
МАМА Говори!
ЛЕНА В общем, так. Конкурс состоит из пяти заданий – кулинарного, литературного, медицинского, песенного и танцевального.
МАМА. Кулинарное задание это что?
ЛЕНА. Это ерунда – кто картошку быстрей почистит.
МАМА. А главное, что ничего не готовить – а то ведь ты совершенно не по этой части. Так – с литературным понятно. Тут даже никто с тобой состязаться и не посмеет.
Медицинское?
ЛЕНА. Перевязку сделать кому-нибудь из мальчиков.
МАМА. Перевяжешь?
ЛЕНА. Вообще-то, у меня «пять» по ОБЖ. Но… смотря кого перевязывать…
МАМА. Ты бери такого, который тебе безразличен.
ЛЕНА. Не могу. Мне уже Сергея назначили.
МАМА. У. Ну, здесь мы в пролёте. Дальше. В песенном тебя без меня, конечно, перепеть могут, но если учтётся, что ты и слова сама писала, тогда – победа наша!
ЛЕНА. Самое ужасное – ты знаешь что.
МАМА. Танцы. Я понимаю.
ЛЕНА. Я ещё и… его должна научить. Я ему сказала, что не сегодня, потому что… (Чуть не плача.) ты мне хоть что- нибудь объясни в этом вопросе!
МАМА. … Это большой пробел в твоём воспитании.
ЛЕНА. В ТВОЁМ воспитании меня.
МАМА. А что я? Я тебе всё время говорю – не сутулься! Не горбись! А ты всё равно сутулишься! И зарядку по утрам не делаешь! И у стенки по пятнадцать минут не стоишь! А походка! Какая у тебя походка! Это же гусёнок какой-то, а не юная покорительница
сердец!
ЛЕНА. Знаешь, я, пожалуй, откажусь участвовать. Нечего так позориться.
МАМА. Я тебе откажусь! Ты мне это брось! Ты мне комплекс неполноценности не формируй! Меня на родительском собрании три мамы атаковали – чтобы их охламонов с тобой посадили.
ЛЕНА. Да, я давно заметила, что я на мам произвожу гораздо большее впечатление, чем на сыновей.
МАМА. Это потому что у тебя золотой характер!
ЛЕНА. Нужен не золотой характер, а длинные ноги!
МАМА (критически оглядывая Лену). А у тебя и ноги длинные. Тебе надо только юбку покороче. А то кто же их заметит? За обаятельность и привлекательность надо бороться! Начинаем прямо сейчас! Ну-ка, пройдись!
ЛЕНА. Ну, мам.
МАМА. Пройдись – пройдись.
ТРЕК № 11 Фонограмма - Despina Vandi «Come Along Now»
Проходится по сцене.
МАМА. Ну-у… (Увлекаясь). Ты когда-нибудь видела, как ходит Софи Лорен?
ЛЕНА. Нет.
МАМА. Выпрямись! Голову выше! Ноги до конца выпрямляй! Походка должна быть лёгкой и грациозной! Ещё раз!
ЛЕНА. Ну, мам!
МАМА. Доставь мне удовольствие!
ЛЕНА. Я же не Софи Лорен!
МАМА. Ничего, я из тебя сделаю нечто лучшее! Дубль два!
ТРЕК № 12 Фонограмма - Despina Vandi «Come Along Now»
«Входит» Баба Рая.
МАМА. Раиса Александровна, заходите – садитесь!
БАБА РАЯ. Чем это вы тут занимаетесь?
ЛЕНА. Избавляемся от комплекса неполноценности!
БАБА РАЯ. Хорошее дело! Одобряю.
МАМА (Лене, азартно). Давай-давай! «Ходи шибче, белоголовый!» Ты себя должна нести как праздник и подарок! Дубль три!
Лена опять проходит, как ей кажется – легко и бодро.
МАМА. Слониха! Это даже не на двойку!
БАБА РАЯ. Ну, ладно! Затерроризировала ребёнка! Сама-то попробуй!
МАМА. Пожалуйста!
ТРЕК № 13 Фонограмма - Despina Vandi «Come Along Now»
Мама проходит хуже, чем Лена.
БАБА РАЯ. Да-а, девки! Походка от бедра должна быть! От бедра, я говорю! Как учит Ахеджакова! Эх! Бывали и мы лебедями!
ТРЕК № 14 Фонограмма - Despina Vandi «Come Along Now»
Баба Рая тоже встаёт, тоже проходит по комнате, как ей кажется – замечательно. Все трое смеются.
БАБА РАЯ. Не мучь ребёнка. Как бы она ни ходила, она это всё равно лучше нас делает!
МАМА. У неё конкурс красоты.
БАБА РАЯ. Ой! Да я б нашей девочке и так все призы дала! Даже если б она только на сцену вышла и просто постояла! Такая она у нас замечательная! Юная, стройная!
ЛЕНА. Вы не объективны, баба Рай. Там знаете сколько таких будет – юных и стройных!
БАБА РАЯ (грустно). Знаю… любят теперь эти конкурсы… Я, собственно, чего зашла-то, Кать. Ты говорила платья у тебя есть какие-то, кофты. Которые не носишь уже. Давай я Зинке отвезу. А то она в таком рванье – смотреть страшно. Пенсия, ети её мать.
ТРЕК № 15 Фонограмма - Despina Vandi «Come Along Now»


Отрывок из пьесы Ксении Драгунской "Рыжая пьеса" –
«Три рыжие истории»


Декорации: имитация крыши
Реквизит: большая сумка, автомат, бинокль, маркер
Костюмы: современная одежда
ТРЕК № 1 Фонограмма - группа «Сhehonte»
Выходят Он и Она
Он: Когда я был маленький, летом на даче влюбился в девочку. Она была рыжая, как морковка, страшная воображала. Сидела на дереве и читала книжки. А я стоял под деревом и смотрел на неё. И она меня спрашивала: "Что ты любишь больше — зелёное или голубое? Семь или восемь? Ноябрь или февраль? Небо или море?" И я отвечал: "Тебя". Тогда она смеялась, слезала с дерева, и мы шли в лес, я нёс её рыжие волосы, как паж, и все меня дразнили... А мне хотелось оказаться с ней вдвоём где-нибудь там, где никто смеяться не будет.
ТРЕК № 1 Фонограмма - группа «Сhehonte»
Она: В детстве у меня был друг Митя. Совершенно рыжий. Всё гербарии собирал. Лягушек спасал... Митя ездил на велосипеде в поле, собирать травы. Я сидела на багажнике, обняв его и прильнув щекой к его спине, и слышала. как бьётся его сердце, в поле дул ветер, и коричневая дорога бежала нам навстречу... Дома меня всегда ждала хорошая нахлобучка. И все над нами смеялись. А мне всё хотелось приехать с ним вместе куда-нибудь, где никто смеяться не будет. Где ты теперь, рыжий Митя?..
Он: Люди всегда смеются над теми, кто любит...
ТРЕК № 2 Фонограмма - группа «Сhehonte» - «Lerkini»
На крышу поднимается девушка лет 14, в руках у нее большой рюкзак.
ТРЕК № 3 Фонограмма - шум толпы
Соня: (Смеётся и машет рукой.) А вот и я!
Ну как вы там, на площади? Веселитесь? Веселитесь-веселитесь, толстопузенькие... (Долго смотрит в бинокль.)
ТРЕК № 4 Фонограмма - группа «Сhehonte» - «Lerkini»
На крыше появляется Егор. Отряхивается, очищает одежду от чердачной пыли. Видит Соню. Смеётся.
Е г о р. Вот это да! Хороший день сегодня! Забираюсь на крышу, а там — ты.
Соня молчит. Егор смотрит на город сверху и говорит с Соней как со старой знакомой.
А сверху вроде даже красивый город получается...
С о н я. Вы правы, молодой человек, если смотреть сверху, всё выглядит значительно привлекательнее.
Е г о р. Ты меня не помнишь, а я тебя помню. Можно мне в бинокль посмотреть? (Смотрит в бинокль.) Надо же, морской, настоящий... Х-ха, вон наш квартал... А вон Новый мост... Машины ездят... Классно! (Отнимает бинокль от глаз, Соня молча смотрит на Егора.
Что ты так смотришь?
С о н я. Жду, когда вы свалитесь с крыши, молодой человек.
Е г о р (смеётся). Ну и город! До чего противный город, где на крышах сидят такие рыжие, такие сердитые девушки! Я не собираюсь никуда сваливаться.
С о н я. Но я пришла первой!
Е г о р А я вторым…
С о н я. Значит, так. Сейчас надо повернуться лицом вон туда, дойти до слухового оконца, оказаться на чердаке, спуститься вниз на лифте и всё — вас на этой крыше не было, ничего не видели, ничего не знаете.
Е г о р. А ты что будешь делать?
С о н я. А про это вы прочтёте в завтрашних газетах. Надеюсь, уже в утренних. (Делает шаг к краю крыши.)
Е г о р. Что ты? Никак не въеду... Ты что здесь удумала? Ты что?! (Хватает её за одежду, оттаскивает от края, при этом орёт белым стихом.) Опомнись! Отойди от края! К чему все эти страшные шаги! Ты посмотри, как он прекрасен — рассвет вечерний, то есть, блин, закат... И жизнь прекрасна, всё равно прекрасна...Смотри! Вон воздушный шар летит.
Егор и Соня, запрокинув головы, провожают глазами воздушный шар.
А поехали туда? Тоже полетаем...
С о н я. Нет, не поехали. (Садится на крышу, смотрит в бинокль.)
Е г о р (садится рядом). А я тебя помню. Ты ещё говорила, что пишешь стихи...
С о н я. Стихи?
Е г о р. Да.
С о н я. А кто слушает металл, тому бог мозгов не дал, металлика параша, победа будет наша!!! Вот. Стихи.
Е г о р. Ты не такие стихи пишешь. Слушай, а ты в какой школе учишься?
С о н я. Я учусь в институте смертной казни. Понял? Но меня скоро исключат. За жестокое обращение с беременными тараканами.
Е г о р. У тебя что-нибудь случилось? В историю, что ли, попала? Что ты задумала-то?..
С о н я. Что?
Е г о р. Ну что ты вот это вот решила... (Показывает глазами с крыши вниз.)
С о н я. Ты что, псих? Совсем, да? И впрямь решил, что я сейчас с крыши сигану?
Е г о р. А что, не будешь сигать?
С о н я. Полный идиот!
Е г о р. Похоже было очень... Купился.
С о н я. Значит, это я принарядилась специально, чтобы с крыши вниз бросаться? На площадь, где народные гуляния? Чтобы валяться как мусор, и чтобы всякие толстопузые на меня таращились?
Е г о р. Да не ори ты! Ненормальная какая-то... Соня.
С о н я. Что — Соня?
Е г о р. Вспомнил. Тебя зовут Соня. Что ты рыжая. И что стихи пишешь. А что тебя так долго видно не было?
С о н я. В лесной школе училась.
Е г о р. В лесной?
С о н я. Ага. Знаешь, там за партами — ёжики, белочки, зайчики.
Е г о р. Понятно. Что, нашлась собака у тебя?
ТРЕК № 4 Фонограмма - группа «Сhehonte» - «Lerkini»
С о н я. Надо же, такой большой мальчик, и не знает, что из добрых мохнатых рыжих собак делают шапки. Я вот раньше тоже не знала. А теперь зато знаю. (Отворачивается.)
Е г о р (пытается заглянуть ей в лицо). Извини... (Прикасается к ней). Ну... Не плачь...
С о н я (подскакивает как ужаленная). Это кто плачет? Я — плачу? Фигушки! Это я раньше плакала. Плакала-плакала, плакала-плакала, плакала-плакала... Сначала искала. "Селёдка! Селёдка! Селёдка!" А потом стала плакать. А потом заблудилась. И меня искали с милицией. И отправили лечиться в лесную школу. Там я тоже всё время плакала и просилась домой. Тогда мне дали каких-то таблеток, и я стала спать. А потом проснулась. И больше не плачу. Я больше никогда не плачу и никогда не сплю. Я не сплю. И сегодня не спала. Потому что сегодня День города, и у меня должна сбыться мечта.
Е г о р. Может, пошли, покатаемся? Надо пойти куда-то, только не домой... Мама йогой своей совсем достала, всё худеет, худеет... Потому что отцу худые нравятся.
С о н я. Она его что, любит, что ли?
Е г о р. Раньше, наверное, любила. Меня его именем назвала. Егор Егорыч, это же полный финиш! Других имен, что ли, нету?
С о н я. Я своё имя тоже ненавижу,
Е г о р. Почему?
С о н я. Как это ты говоришь?
Е г о р. Что?
С о н я. Моё имя.
Е г о р. Соня.
С о н я. Ну-ка ещё раз скажи... (Смотрит на его губы).
Е г о р. Соня. А что?
С о н я. Странно что-то... Я так свое имя ненавижу. А когда ты говоришь, даже приятно. Ну, уходи теперь отсюда.
Е г о р. Почему?
С о н я. Потому что мне пора исполнять мою мечту. Дай мне мой рюкзак.
Е г о р (пододвигает ей рюкзак). Тяжёлый... Что ты набила-то туда?
С о н я. Посмотри.
Е г о р (смотрит). Нормально... Вот так каркалыка...
ТРЕК № 4 Фонограмма - группа «Сhehonte» - «Lerkini»
С о н я. Это не каркалыка.
Е г о р. Ты где его взяла?
С о н я. На металлолом обменяла.
Е г о р. Ты зачем это на крышу притаранила?
С о н я. Знаешь, у нас в лесной школе был мальчик по фамилии Раппопорт. Он был отличник, но шуток не понимал. Его дразнили "Раппопорт-аэропорт на колёсиках приехал", а он думал, что это неприличные слова. У него был тик. Лицо дёргалось. (Изображает). Из-за этого тика он и угодил в лесную школу для нервнобольных. И стал выздоравливать. А ещё у него было это гадкое тамагочи, которое он заворачивал в носовой платочек и всё нажимал на кнопочки, чтобы оно хорошо жило. Однажды я попросила у него подержать тамагочи. Он дал, а я поскорее бросила его на пол и топтала ботинком, пока не растоптала. Ведь тамагочи не лает, не машет хвостом, не прыгает и не улыбается. Ему не больно. Раппопорт стал опять страшно дёргаться лицом и чуть не окочурился. Мне прописали новые уколы. А мою бедную мамочку отвлекли в городе от занятий шейпингом, вызвали к заведующей и сказали: "У вашей девочки очень дурные наклонности". А просто не надо убивать девочкину собаку. Почему можно убить живую собаку, мохнатую, добрую, улыбчивую, и никому ничего за это не будет?
Е г о р (с отчаянием). Так не он же убивал! Не Раппопорт же этот, блин, аэропорт, твою собаку убил!
С о н я. А вот это уже не интересно. Ты когда-нибудь чувствовал такую сильную ненависть, от которой живот болит?
Е г о р. Не знаю. Не помню. Нет.
С о н я. Я решила, что в День города обязательно залезу на крышу самого высокого дома и буду стрелять из автомата по праздничной толпе и смотреть, как они там все визжат и превращаются в кровавые лохмотья, все, кто убивает собак, кто носит шапки из собачьего меха, и те, кто ничего не говорит им всем...
Е г о р. Стрелять! Да ты его и в руках-то удержать не сможешь...
С о н я. Могу. Я сильная. Я тренировалась. Я никогда не плачу и не сплю, и по ночам поднимаю гантели. (Соня держит в руках автомат)
Е г о р. Дура! Ты всё равно не сможешь стрелять…
С о н я. Уходи.
Е г о р. Пойдём отсюда, Соня. Я один не уйду. Ну, хочешь, с крыши меня сбрось...
С о н я (смотрит на Егора). А ты чего такой хороший весь? Правильный такой? Почему?
Е г о р. Никакой я не хороший.
С о н я. Уходи. Я начинаю.(что-то шепчет)
ТРЕК № 4 Фонограмма - группа «Сhehonte» - «Lerkini»
Е г о р. Что ты там?
С о н я. С небом разговариваю. Потому что оно доброе. И терпеливое. Небо всё понимает. Знаешь?
Е г о р. Догадываюсь.
С о н я. Небо всё понимает в высокой своей синеве. И полно состраданья к поникшей от горя траве... Стихи.
Е г о р. Какие хорошие...
С о н я. Плохие. Дурацкие.
Е г о р. Ты не будешь стрелять из автомата. Потому что человек, который сочиняет стихи про траву и про небо, никогда не сможет стрелять.
С о н я. Чёрт! Руки устали... Дрожат... Подождать теперь надо... (Кладёт автомат).
Музыка, праздник слышится внизу.
Е г о р (задумался, а потом сказал устало). Нет, учёные, наверное, ошиблись. Не может мир так существовать. В зле в таком...
С о н я. Но он ведь не спрашивает учёных, существовать ему или нет. Существует, и всё.
Е г о р. Мир существует, потому что хороших людей больше, чем плохих. Ты лучше не стреляй, наверняка ведь в хороших попадёшь. Так всегда бывает.
С о н я. Никаких хороших нет. Не бывает. Совсем. Их уже однажды застрелили по ошибке, перепутав с плохими. Или умерли от горя и от слёз. Остались только плохие. Я должна в них стрелять. Иначе я умру от ненависти.
Е г о р. Нет.
С о н я. Неужели ты не понимаешь? Моя собака была рыжая. Мы с ней вместе были рыжие. Вдвоём. Она и я. И нам было нормально. Знаешь, как трудно быть рыжим? Вот ты никогда не был рыжим. Не знаешь, что это такое — рыжим быть в одиночку. Пусть они теперь отвечают. Пусть скажут, где моя собака. За что они её убили? Что она им сделала? Пусть ответят. Когда я разворочу их жирные пузы, в которых булькает тухлое пиво и колбаса. Ну всё. Ну всё. Пока. Спускайся, я начинаю.
Е г о р. Помешанная... Сумасшедшая! Больная! Точно — больная. Тебе лечиться надо.
С о н я. Было дело. Пробовали. Лесная школа. На завтрак уколы, на обед таблетки, на ужин и уколы и таблетки.
Е г о р. Неправильно это всё. Я знаю, как тебя надо лечить. Тебе надо поехать в Обожалово.
С о н я. Куда?
Е г о р. Это не здесь. Это в деревне. Там дом моей прабабушки. В Обожалово очень много собак, которых никто... Которые никуда не деваются, а просто живут, и их все кормят. Общие такие собаки. Они пёстрые. Рыже-бело-чёрно-серо-пегие. Обожаловские пёстрые щенки — это ого-го, не хухры-мухры... Когда я был маленький, я собирал вместе несколько щенков и дышал ими. Они очень вкусно пахли — костром, теплом и просто какой-то смешной собачатиной...
С о н я. Как тебе не стыдно?
Е г о р. Что?
С о н я. Быть таким добрым? Добрым быть вредно. Добрым было плохо. Опасно для жизни. У тебя брови далеко одна от другой. Расстояние большое. У добрых всегда так. Послушай... Дай-ка я подрисую тебе брови. Чтобы не было сразу заметно, что ты добрый. Подрисую, и ты уйдёшь. Вот, у меня есть фломастер. Только ты наклонись, ты такой длинный...
Егор и Соня сближаются и соприкасаются. Говорят одновременно.
Какие у тебя руки горячие!
Е г о р. Ты просто ледяная!
С о н я. Просто тут ветер, на крыше, и я тут давно. У меня даже волосы замёрзли.
Е г о р (берёт в руки её длинные волосы). Как пахнет... (Подносит волосы к своему лицу). Травой какой-то, рекой...
С о н я (вдруг оробела и растерялась). Это, наверное, шампунь?
Е г о р. Нет, это твои волосы. Пахнет чем-то... Рыжим... Это рыжий запах, точно...
Стоят близко, смотрят друг на друга.
Пошли отсюда, а? Поедем лучше в Обожалово... Там хорошо будет...
С о н я. Да... Обожалово — это самое лучшее, что есть на свете.
Е г о р. Нет. Самое лучшее, что есть на свете — это ты.
С о н я. Я? Нет. Ты...
ТРЕК № 5 Фонограмма - группа «Ария» - «Возьми моё сердце»
Соня и Егор стоят обнявшись. Через некорое время к «крыше» подходят Он и Она.

Инсценировка Татьяны Кундозеровой


Александр Николаевич Островский
“Свои люди – сочтемся»


Декорации: зеркало, два стула
Реквизит: веер
Костюмы: платье в стиле 19 века
ТРЕК № 2 Фонограмма – вальс
Липочка «выплывает» из-за кулис
Липочка: И раз, два, три...Какое приятное занятие эти танцы! Ведь уж как хорошо! Что может быть восхитительнее? Приедешь в Собранье али к кому на свадьбу, сидишь, натурально,- вся в цветах, разодета, как игрушка али картинка журнальная,- вдруг подлетает кавалер: "Удостойте счастия, сударыня!" Ну, видишь: если человек с понятием али армейской какой - возьмешь да и прищуришься, отвечаешь: "Извольте, с удовольствием!" Ах! (с жаром) оча-ро-ва-тель-но! Это просто уму непостижимо! (Вздыхает.) Больше всего не люблю я танцевать со студентами да с приказными. То ли дело отличаться с военными! Ах, прелесть! восхищение! И усы, и эполеты, и мундир, а у иных даже шпоры с колокольчиками. Одно убийственно, что сабли нет! И для чего они ее отвязывают? Странно, ей-богу! Сами не понимают, как блеснуть очаровательнее! Ведь посмотрели бы на шпоры, как они звенят, особливо, если улан али полковник какой разрисовывает - чудо! Любоваться -- мило-дорого! Ну, а прицепи-ко он еще саблю: просто ничего не увидишь любопытнее, одного грома лучше музыки наслушаешься. Уж какое же есть сравнение: военный или штатский? Военный - уж это сейчас видно: и ловкость, и все, а штатский что? Так какой-то неодушевленный! (Молчание.) Удивляюсь, отчего это многие дамы, поджавши ножки, сидят? Формально нет никакой трудности выучиться! Вот уж я на что совестилась учителя, а в двадцать уроков все решительно поняла. Отчего это не учиться танцевать! Это одно толькое суеверие! Вот маменька, бывало, сердится, что учитель все за коленки хватает. Все это от необразования! Что за важность! Он танцмейстер, а не кто-нибудь другой. (Задумывается.) Воображаю я себе: вдруг за меня посватается военный, вдруг у нас парадный сговор: горят везде свечки, ходят официанты в белых перчатках; я, натурально, в тюлевом либо в газовом платье, тут вдруг заиграют вальс. А ну как я перед ним оконфужусь! Ах, страм какой! Куда тогда деваться-то? Что он подумает? Вот, скажет, дура необразованная! Да нет, как это можно! Однако я вот уж полтора года не танцевала! Попробую-ко теперь на досуге. (Дурно вальсируя.) Раз... два... три... раз... два... три...
ТРЕК № 3 Фонограмма - вальс
Липочка вальсирует. Через некоторое время входит Аграфена Кондратьевна.
Аграфена Кондратьевна (входя). Так, так, бесстыдница! Как будто сердце чувствовало: ни свет ни заря, не поемши хлеба божьего, да уж и за пляску тотчас!
Липочка Как, маменька, я и чай пила, и ватрушку скушала. Посмотрите-ка, хорошо? Раз, два, три... раз... два...
Аграфена Кондратьевна (преследуя ее). Так что ж, что ты скушала? Нужно мне очень смотреть, как ты греховодничаешь!.. Говорю тебе, не вертись!..
Липочка Что за грех такой! Нынче все этим развлекаются. Раз... два...три…
Аграфена Кондратьевна Лучше об стол лбом стучи, да ногами не озорничай! (Бегает за ней.) Да что ж ты, с чего ж ты взяла не слушаться!
Липочка. Не мешайте, дайте закончить, как надобно! Раз... два... три...
Аграфена Кондратьевна. Долго ль же мне бегать-то за тобой на старости лет! Ух, замучила, варварка! Слышишь, перестань! Отцу пожалуюсь!
Липочка. Сейчас, сейчас, маменька! Последний кружок! Вас на то и бог создал, чтоб жаловаться. Сами-то вы не очень для меня значительны! Раз, два...
Аграфена Кондратьевна. Как! ты еще пляшешь, да еще ругаешься! Сию минуту брось! Тебе ж будет хуже: поймаю за юбку, весь хвост оторву.
Липочка. Ну, да рвите на здоровье! Вам же зашивать придется! Вот и будет! (Садится.) Фу... фу... словно воз везла! Ух! Дайте, маменька, платочка пот обтереть.
Аграфена Кондратьевна. Постой, уж я сама оботру! Ишь, уморилась! А ведь и то сказать, будто неволили. Коли уж матери не почитаешь, так стен-то бы посовестилась! Отец, голубчик, через великую силу ноги двигает, а ты тут скачешь, как юла какая!
Липочка Подите вы со своими советами! Что ж мне делать, по-вашему! Самой, что ли, хворать прикажете?
Аграфена Кондратьевна Каково детище-то ненаглядное! Прошу подумать, как она мать-то честит! Ах ты, болтушка бестолковая! Да разве можно такими речами поносить родителей? Да неужто я затем тебя на свет родила, учила да берегла пуще соломинки?
Липочка. Не вы учили - посторонние; полноте! Вы и сами-то, признаться сказать, ничему не воспитаны. Ну, что ж? Родили вы - я была тогда что? Ребенок, дитя без понятия, не смыслила обращения. А выросла да посмотрела на светский тон, так и вижу, что я гораздо других образованнее.
Аграфена Кондратьевна. Уймись, эй, уймись, бесстыдница! Выведешь ты меня из терпения, прямо к отцу пойду, так в ноги и брякнусь, житья, скажу, нет от дочери!
Липочка. Да, вам житья нет! Воображаю. А мне есть от вас житье? Зачем вы отказали жениху? Чем не бесподобная партия? Чем не капидон? Что вы нашли в нем легковерного?
Аграфена Кондратьевна. А то и легковерного, что зубоскал! Приехал, ломался, ломался, вертелся, вертелся. Эка невидаль!
Липочка. Да, много вы знаете! Известно, он благородный человек, так и действует по-деликатному. В ихнем кругу всегда так делают. Да как еще вы смеете порочить таких людей, которых вы и понятия не знаете? Он ведь не купчишка какой-нибудь. (Шепчет в сторону.) Душка, милашка!
Аграфена Кондратьевна. Да, хорош душка! Скажите, пожалуйста! Жалко, что
не отдали тебя за шута за горохового.
Липочка. Видимый резон, что не хотите моего счастия. Вам с тятенькой только кляузы строить да тиранничать.
Аграфена Кондратьевна. Ну, как ты хочешь, там думай. Господь тебе судья! А никто так не заботится о своем детище, как материнская утроба! Мы с отцом-то денно и нощно заботимся, как бы тебе хорошего человека найти да пристроить тебя поскорее.
Липочка. Да, легко вам разговаривать, а позвольте спросить, каково мне-то?
Аграфена Кондратьевна. Разве мне тебя не жаль, ты думаешь? Да что делать-то! Потерпи малость, уж коли много лет ждала. Ведь нельзя же тебе вдруг жениха найти; скоро-то только кошки мышей ловят.
Липочка. Что мне до ваших кошек! Мне мужа надобно! Что это такое! Срам встречаться с знакомыми, в целой Москве не могли выбрать жениха - все другим да другим. Кого не заденет за живое: все подруги с мужьями давно, а я словно сирота какая! Отыскался вот один, так и тому отказали. Слышите, найдите мне жениха, беспременно найдите!.. Вперед вам говорю, беспременно сыщите, а то для вас же будет хуже: нарочно, вам назло, по секрету заведу
обожателя, с гусаром убегу, да и обвенчаемся потихоньку.
Аграфена Кондратьевна. Ах ты беспутная! Ну, нечего делать! Видно, придется отца позвать.
Липочка. Только и ладите, что отца да отца; бойки вы при нем разговаривать-то, а попробуйте-ка сами!
Аграфена Кондратьевна. Молчи, молчи, таранта Егоровна! Уступи верх матери! Вот послал господь утешение!
Липочка. Вам угодно спровадить меня на тот свет прежде времени, извести своими капризами? (Плачет.) Что ж, пожалуй, я уж и так, как муха какая, кашляю. (Плачет.)
Аграфена Кондратьевна (стоит и смотрит на нее). Ну, полно, полно! Липочка плачет громче и потом рыдает. Ну, полно ты, полно! Говорят тебе, перестань! Ну, я виновата, перестань только, я виновата. Липочка плачет. Липочка! Липа! Ну, будет! Ну, перестань! (Сквозь слезы.) Ну, не сердись ты на меня (плачет)... бабу глупую... неученую... (Плачут обе вместе,). Ну, прости ты меня... сережки куплю.
Липочка (плача). На что мне сережки ваши, у меня и так полон туалет. А вы купите браслеты с изумрудами.
Аграфена Кондратьевна. Куплю, куплю, только ты плакать-то перестань!
Липочка (сквозь слезы). Тогда я перестану, как замуж выйду. (Плачет.)
Аграфена Кондратьевна. Выйдешь, выйдешь, голубчик ты мой! Ну, поцелуй меня! Целуются. Ну, Христос с тобой! Ну, дай я тебе слезки оботру (Обтирает.) Вот нынче хотела сваха Устинья Наумовна прийти, мы и потолкуем.
Липочка (голосом, еще не успокоившимся). Ах! кабы она поскорей пришла!
Вместе вальсируют от радости
ТРЕК № 4 Фонограмма - вальс


Ульф Старк «Чудаки и зануды»

Лжи не существует, есть только хромоногая правда.
Спиноза

Декорации: нет
Костюмы: бейсболка, мальчиковая одежда для девочки
Реквизит: рюкзак, телефон
ТРЕК № 5 «Фонограмма – «Partita no 2 in С minor» - JS Bach
Учительница: Это ты - новенький?
Симона: Наверное, я.
Учительница: Ты ведь должен был прийти еще вчера, верно?
Симона: Я заблудилась.
Учительница: Итак, у нас новый мальчик - Симон Кролл, прошу любить и жаловать. Надеюсь, тебе у нас понравится и мы станем друзьями.
ТРЕК № 5 «Фонограмма – «Partita no 2 in С minor» - JS Bach
Симона: (в зал) Вот это да! Новый мальчик! Симон! Ведь это она обо мне! А все мое дурацкое имя - Симона. Привалило счастье! Я с этим имечком намучилась - хоть плачь! Вечно приходится по десять раз повторять. Ну почему меня не зовут Фридой, Анной или Стиной? Линдой, на худой конец? «Симона - красивое французское имя», - твердит мама в ответ на мои жалобы. Может, и так, но мне оно ни к чему. Я бы предпочла иметь нормальное шведское, чтобы никто не переспрашивал и не пялился, такое, с которым можно жить по-человечески, быть скучной, грустной, глупой - какой угодно. И вот снова кто-то что-то недослышал или записал неверно. Буква "а" потерялась, и все ждали мальчика по имени Симон. А заявилась я! Ну что теперь прикажете делать? Сказать по правде, у меня редкостный талант влипать в самые невообразимые истории. Допустим, я бы сказала: «Извините, видимо, произошла ошибка. Вообще-то я девочка. Меня зовут не Симон, а Симона». Нет уж! Знаю, чем бы все это кончилось. Все бы просто с парт попадали от смеха. И я бы это еще долго расхлебывала, и все равно меня прозвали бы Симоном, или Парнишкой, или еще как-нибудь не менее забавно. Да-а! Стиль унисекc иногда может подвести. Такую одежду, как на мне, мог бы носить любой мальчишка. Кроме трусов, конечно, но их-то никто не видит. И что я с утра не вырядилась в платье!
Спасибо! (учительнице) Мне наверняка понравится в этой школе (подмигивает залу). Симон так Симон! Я их всех надула! Они поверили! Никто ни на секунду не заподозрил, что я не тот, за кого они меня приняли. Быстро и ловко разделалась я с этой дурочкой Симоной, с которой вечно что-нибудь да не так, и превратилась в задиру по имени Симон. Знала бы я тогда, к чему это приведет!
ТРЕК № 5 Фонограмма – «Partita no 2 in С minor» - JS Bach
Учительница: Между прочим, неплохо бы тебе, Исак, показать Симону школу.
ТРЕК № 5 «Фонограмма – «Partita no 2 in С minor» - JS Bach
Исак: Не думай, я с тобой нянчиться не стану.
Симона: А я в няньке и не нуждаюсь.
Исак: Ладно. Только не очень-то задавайся.
Симона: Я и не задаюсь. Ты сам задаешься.
Исак: Чем же это я задаюсь?
Симона: Не скажу. Ну давай, начинай.
Исак: Начинать что?
Симона: А ты, как я погляжу, тугодум.
Исак: Это почему?
Симона: Да переспрашиваешь все время.
Исак: С тобой невозможно разговаривать!
Симона: ( в зал) Я могу пререкаться сколько угодно. Это у меня здорово получается. Исак бесился, и мне это было приятно.
Исак стоит насупившись
Симона: Он что, всегда такой?
Девочка из зала: Какой?
Симона: Да такой неприветливый. Должен ведь был мне школу показать.
Девочка из зала: Правда, Исак, учительница тебе велела!
Симона идет за Исаком по пятам.
ТРЕК № 5 «Фонограмма – «Partita no 2 in С minor» - JS Bach
Исак: Что ты делаешь!
Симона: Иду за тобой, разве не видишь, придурок.
Исак: Отвяжись, идиот!
Симона: Черта с два! Ты должен показать мне школу. Так что пошли!
ТРЕК № 6 Фонограмма – «Partita no 2 in С minor» - JS Bach
Затевается драка. Рапид.
Учительница: Что вы здесь устроили, бузотеры?
Симона: Это мы так знакомимся! (обнимают друг друга)
Учительница: Напомни-ка мне свое имя?
Симона: Симон.
Учительница: Теперь я точно запомню. Живо мотайте отсюда, да не забудьте умыться.
Симона: (в зал) Мы вместе отправились в мужской туалет. Оба молчали. Я настолько вошла в роль мальчишки, что едва не пристроилась рядом с Исаком у писсуара. Но вовремя сообразила, что мои возможности ограничены.
ТРЕК № 7 Фонограмма – «Partita no 2 in С minor» - JS Bach
Выход из-за кулис
ТРЕК № 8 Фонограмма – «Partita no 2 in С minor» - JS Bach
Инсценировка Татьяны Кундозеровой

Комментариев нет:

Отправить комментарий