четверг, 5 февраля 2015 г.

СЕДЬМОЙ ТЕАТРАЛЬНЫЙ ФЕСТИВАЛЬ "МОНО"

Открытие 7 театрального фестиваля
Ярвеской русской гимназии
«Моно»
14 января 11.00 2015г. клуб «Сомпа»

ТВК: Добрый день, дорогие друзья! Сегодня два праздника. Во-первых, я поздравляю вас со старым Новым годом!
Я поздравляю вас с Днем театра, который проводится в Ярвеской русской гимназии в седьмой раз.


Прошлогодний фестиваль «Всем классом на сцену» признали «Лучшим молодежным событием Ида-Вирумаа», в нем участвовало 160 человек.

А нынешний фестиваль самый малочисленный. Сегодня выйдут на сцену 15 человек. Это фестиваль монологов и моноспектаклей.

Но несмотря на то, что фестиваль малочисленный, он насыщен массой разных эмоций – эмоциями гнева и радости, монологи могут вас рассмешить или заставить плакать, ваше настроение будет меняться, как и настроение героев монологов и их исполнителей.

Даже сейчас я чувствую, как за моей спиной бурлит адреналин. А, впрочем, что я вам рассказываю, вы же сами знаете, как трудно выйти на сцену.
А в течение пяти минут держать внимание зрителей еще сложнее. Один гимназист, увидев объемы текстов, спросил: «А они по листочку будут читать?» «Нет!» – ответила я, и услышала удивленно-уважительное «Ого! Это же невозможно». Возможно!

Хочу назвать тех, без кого наш фестиваль мог бы не состояться.  Они поддержали нас, а вы поддержите их аплодисментами.
Городская комиссия по образованию и культуре!
Главный специалист отдела образования Ольга Головачева!
Директор Центра культуры г.Кохтла-Ярве Светлана Короткова!
Концертный дом г.Йыхви в лице Светланы Скребневой!
Особые слова благодарности человеку, который поддерживал фестиваль с первых дней – Нине Михайловне Алексеевой, вице-мэру г.Кохтла-Ярве!
Спасибо огромное Игорю Парву, который дарит нам на память лучшие мгновения фестиваля. А сегодня это, по всей видимости, будут портреты.
Спасибо нашим звукорежиссерам – Валерию Лаврову и Вячеславу Шумскому.
Спасибо свето-оператору клуба «Сомпа» – Николаю Ливенцеву.
Спасибо работникам клуба «Сомпа» за гостеприимство!

А сейчас о важных людях фестиваля. Представляю членов жюри:
Ирина Кивисельг – журналист, корреспондент газеты «Северное побережье»
Валентина Фурсова – актриса и директор театра «Мельница» г.Йыхви.
Владимир Вайкерт – художественный руководитель театра «Другое небо» г.Силламяэ.
Председатель жюри – режиссер, театральный критик, член Рийгикогу, Яак Аллик!
Все члены жюри – давние друзья нашего фестиваля.
От жюри сегодня зависит, кто из ребят получит Гран-при фестиваля и судьба шести путевок на уездный фестиваль школьных театров.
А вот приз зрительских симпатий зависит только от вас, уважаемые зрители.
Покажите мне свои программки. Раскройте их. Посмотрите в правый нижний угол. Туда, где написано ПРИЗ ЗРИТЕЛЬСКИХ СИМПАТИЙ. Именно сюда вы можете вписать фамилию понравившегося исполнителя. Не торопитесь вписывать фамилию исполнителя. Дождитесь окончания последнего монолога.

Ваши голоса будут подсчитывать члены счетной комиссии - Татьяна Амерханова и Марина Иванова.

Главное отличие этого фестиваля в том, что я ничего не буду говорить между работами. Это будет целостный спектакль.

Последнее мое бла-бла-бла. Вы не забыли отключить мобильные телефоны? Молодцы. Тогда мы начинаем! Поддержите участников фестиваля!   

ТРЕК 1 Фонограмма – С.Рахманинов «Вокализ»
Все стоят в шахматном порядке
Игорь: Гул затих. Я вышел на подмостки.
Все: Я вышел на подмостки.
Игорь: Прислонясь к дверному косяку,
Я ловлю в далеком отголоске,
Что случится на моем веку.
Андрей: На меня наставлен сумрак ночи
Тысячью биноклей на оси.
Сергей: Если только можно, авва отче,
Чашу эту мимо пронеси.
Роман: Я люблю твой замысел упрямый
И играть согласен эту роль.
Даниил: Но сейчас идет другая драма,
И на этот раз меня уволь.
Слава: Но продуман распорядок действий,
И неотвратим конец пути.
Игорь: Я один, все тонет в фарисействе.
Жизнь прожить - не поле перейти.
Все: Жизнь прожить - не поле перейти. 1946   Борис Пастернак
Расходятся за кулисы

Отрывок из повести Айди Валлик «Как поживаешь, Энн?»

ТРЕК 2 Фонограмма – инструментальная композиция «Christine»
В центре сцены на стуле сидит девушка.
Свет – луч прожектора высвечивает ее через некоторое время после начала музыки, затем свет набирается поярче на авансцене.
Сегодня мне нечем было заняться и поэтому я решила немного привести в порядок свою комнату. Собралось много лишних вещей, которые были не нужны, но с которыми страшно не хотелось расставаться. Я спустилась в подвал, пристроила «ненужное» и... обратила внимание на лежащую в стороне тетрадь. На обложке было что-то написано маминым почерком... «Дневник Кяртс, посторонним не трогать!». Ха! Мамины старые друзья называли ее так: Кяртс – её школьная кличка. Я подняла тетрадь...
16 апреля 1984 год. Так сложно быть в постоянном отчаянии, но все же смеяться, все же казаться  веселой и довольной. Никто не знает, как я любила Тарви. Только я! И это, в общем-то, хорошо, хотя  и плохо тоже.  Ведь  именно эта любовь ввела меня в такую долгую и удручающую депрессию.
ТРЕК 3  Фонограмма – инструментальная композиция «Christine»  Фоном.
Что? Мамин дневник? Боже мой, неужели мама вела дневник? Моя мама? Сколько лет ей тогда было? Хммм...84-ый год. Мама родилась в... 67ом. Семнадцать! Столько же, сколько мне сейчас?.. Видно ей было ужасно грустно. И кто такой Тарви?
28 апреля. Я вижу в зеркале ужасное, то есть себя. Я похожа на  старую и страшную тётку. Никто, кроме меня, не знает, как я устала. И пусть это останется моим секретом. Буду, как и раньше, накладывать на лицо килограммы косметики... и  стану выглядеть на восемнадцать Все равно мерзкое чувство... Ich beneide sie alle, die vergessen können. Я завидую тем, кто умеет забывать.
Да, мама всегда любила немецкий язык, по совершенно непонятным мне причинам. Хмм... Но этот дневник... Большое ли это свинство, что я его читаю? Я же знаю, что нельзя. Меня не интересуют секреты других... Но она все же моя мама... Значит, все-таки это мое дело. Или нет? Боже мой! Так хочется дальше почитать... Так любопытно. А впрочем, мама все равно не узнает. Почитаю еще немного и положу обратно.
Первое мая. Полчаса голосовали на шоссе, чтобы добраться до Тарту. Опустошили с Риной и Карлом в каких-то кустах еще бутылку... Осталась ночевать у Марта в комнате. Долго болтали в кровати и курили кальян.
Так-так. Смотрите-ка, что выходит. Я не знаю о своей маме и половины. Пьет в кустах, курит кальян?! Остается ночевать у парней. Ну нет, этого просто не может быть. Моя-то мама!
Шестое мая. В какой-то момент я обнаружила себя сидящей рядом с какими-то панками на крыше заброшенного дома. Мы пили пиво, болтали... в общем-то, всё было нормально. Немного позже до меня дошло, что вкус у пива совсем не тот. Мне нечего было терять и я спросила у парней. Эти типы начали смеяться и сказали, что если я до-сих пор еще жива, то значит не все так плохо.  Как выяснилось, пиво было смешено с какой-то химией...
Следующий день был таким-же, как вчерашний. Тусовка. Снова пили.  Все были навеселе. Потом к нашему кругу присоединился Оскар, казавшийся безумно одиноким. Все было очень складно и закончилось сексом в том же заброшенном доме, на крыше которого мы вчера пили. Видно и я чувствовала себя немного одинокой. Однако переживать по этому поводу не буду. С ним было хорошо.
ТРЕК  4 Фонограмма – инструментальная композиция «Christine»
Я не верю своим глазам. Это невозможно! Моя мама без конца читает мне лекции о ценностях и об опасности случайного секса. Моя мама не разрешает мне одной оставаться у кого-то на ночь, не считая родственников. Моя мама не наливает мне ни бокальчика за праздничным столом. Нет, я не понимаю!
Двенадцатое мая. Какие-то типы предложили нам пива и сигарет, потом мы были с Урмо такие пьяные, что пошли на Харьюмяги отсиживаться, чтоб хоть протрезветь немного.
В конце концов наступил вечер, мы уже были более-менее в порядке и я пошла домой, чтобы снова не забрести куда-то и не напиться.
ТРЕК 4 Фонограмма – инструментальная композиция «Christine»
Я чувствую ужасную опустошенность. Я не хочу больше читать...или хочу? Кажется, что все эти истории совсем о другом человеке, в любом случае не о моей маме. Интересно, что бы она сделала, если бы я начала вести себя так же? У нее нет никакого права запрещать мне, потому что она не на много лучше. Ей самой не стыдно? А знает ли обо всем этом папа? Не думаю. Он никогда бы не связал свою жизнь с такой женщиной. Моя мама пьяница и наркоманка…Я не выйду отсюда сегодня. Я не смогу смотреть на нее. Не хочу. Мерзко. Я не хочу вообще на нее смотреть! Такая женщина не может быть моей мамой! Что же она наделала?!
ТРЕК 5 Фонограмма – инструментальная композиция «Christine»
Девушка уходит к заднику.

Джером Девид Сэлинджер  «Над пропастью во ржи»

ТРЕК 6 Фонограмма - Mazzy-Star-Into-Dust
Когда мне особенно плохо, я думаю о смерти. А кто не думает в 16 лет? Ну вот, я представлял себе, как  я  заболею  воспалением  легких  -  и  как  я  умру.  Но мне  было  жалко родителей. Особенно маму, она все еще не пришла в себя после смерти  Алли. Алли – мой старший брат.
Я себе представил, как она стоит и не знает, куда девать мои костюмы и мой спортивный инвентарь. Одно  меня  утешало  -  сестренку  на  мои  дурацкие похороны не пустят, потому что она еще маленькая.  Единственное  утешение. Но тут  я  представил  себе,  как  вся  эта  гоп-компания зарывает меня на кладбище, кладет на меня камень с моей фамилией и все такое.  А  кругом  - одни мертвецы.  Да,  стоит только умереть, они тебя сразу же упрячут! Одна надежда,  что, когда я умру, найдется умный человек и вышвырнет мое тело в реку, что ли. Куда угодно - только не на это треклятое кладбище. Еще будут приходить по воскресеньям,  класть тебе цветы  на  живот.  Вот  тоже  чушь
собачья! На кой черт мертвецу цветы? Кому они нужны? В хорошую погоду мои родители часто ходят на кладбище, кладут  нашему Алли цветы на  могилу.  Я  с  ними  раза  два  ходил,  а  потом  перестал. Во-первых, не очень-то весело видеть его на этом гнусном кладбище.  Лежит, а вокруг одни мертвецы и памятники. Когда солнце светит, это  еще  ничего, но два раза, - да, два раза подряд! - когда мы там были,  вдруг  начинался дождь. Это было нестерпимо. Дождь шел прямо на чертово надгробье, прямо на траву, которая растет  у  него  на  животе.  Лило  как  из  ведра.  И  все посетители кладбища вдруг помчались как сумасшедшие к своим  машинам.  Вот что меня взорвало. Они-то могут сесть в машины, включить радио и поехать в какой-нибудь хороший ресторан обедать - все могут, кроме Алли. Невыносимое свинство. Знаю, там, на кладбище, только его тело, а его душа на  небе,  и всякая такая чушь, но все равно мне было невыносимо. Так  хотелось,  чтобы его там не было. Вот вы его не знали, а если бы знали, вы бы меня  поняли. Когда солнце светит, еще не так плохо, но солнце-то светит,  только  когда ему вздумается.
Подходит к экрану
На экране – поле перед пропастью
«Чем бы ты хотел заняться в жизни?» – взрослые часто зажают этот вопрос.  Понимаешь, я себе представил, как маленькие  ребятишки  играют  вечером  в огромном поле, во ржи. Тысячи малышей, и  кругом  -  ни  души,  ни  одного взрослого, кроме меня. А я  стою  на  самом  краю  скалы,  над  пропастью, понимаешь? И мое дело  -  ловить  ребятишек,  чтобы  они  не  сорвались  в пропасть. Понимаешь, они играют и не видят, куда бегут, а тут я подбегаю и ловлю их, чтобы они не сорвались. Вот и вся моя работа. Стеречь ребят  над пропастью во ржи. Знаю,  это  глупости,  но  это  единственное,  чего  мне хочется по-настоящему. Наверно, я дурак.

ТРЕК 7 Фонограмма - Mazzy-Star-Into-Dust

Моноспектакль
Пауль Виллард «Оператор, Будьте Добры...»

ТРЕК  8 Фонограмма – Billy Holiday «The Man i Love» 1944 г.

Выходит исполнитель и долго смотрит на телефон, висящий на стене.
Я был совсем маленьким, когда у нас в доме появился телефон - один из первых телефонов в нашем городе. Помните, такие большие громоздкие ящики-аппараты? Я был еще слишком мал ростом, чтобы дотянуться до блестящей трубки, висевшей на стене, и я всегда зачарованно смотрел, как мои родители разговаривали по телефону.
Позже я догадался, что внутри этой удивительной трубки сидит человечек, которого зовут: Оператор, Будьте Добры. И не было на свете такой вещи, которой бы человечек не знал. Оператор, Будьте Добры знала все - от телефонных номеров соседей до расписания поездов.
Мой первый опыт общения с этим джином в бутылке произошел, когда я был один дома и ударил палец молотком. Плакать не имело смысла, потому что дома никого не было, чтобы меня пожалеть. Но боль была сильной. И тогда я приставил стул к телефонной трубке, висящей на стене.
ТРЕК 9  Фонограмма – набор дискового аппарата +
-Оператор, Будьте Добры.
-Слушаю.
-Знаете, я ударил палец... молотком.....
-Мама дома?
-Нет никого…
-Кровь идет?
-Нет, просто болит… очень.
-Есть лед в доме?
-Да.
-Сможешь открыть ящик со льдом?
-Да.
-Приложи кусочек льда к пальцу и боль пройдет + отключение аппарата
Садится на стул под телефонным аппаратом
После этого случая я звонил Оператору, Будьте Добры по любому случаю. Я просил помочь сделать уроки, узнавал у нее, чем кормить хомячка, и как есть мороженое, чтобы не заболело горло... Однажды… наша канарейка умерла. Я сразу позвонил Оператору, Будьте Добры и сообщил ей эту печальную новость.
ТРЕК 10  Фонограмма – Я сочувствую. Успокойся, пожалуйста.
- Почему, ну почему так должно быть, что красивая птичка, которая приносила столько радости нашей семье - должна была умереть и превратиться в маленький комок, лежащий на дне клетки?
-Пол, всегда помни: есть другие миры, где можно петь!+щелчок телефона
Я как-то сразу успокоился. А на следующий день я позвонил, как ни в чем не бывало, и спросил, как пишется слово ШЁЛ, через О или Ё?.
Исполнитель переходит в центр сцены.   
Когда мне исполнилось 9, мы переехали в другой город. Я скучал по Оператору, Будьте Добры и часто вспоминал о ней, но этот голос принадлежал старому громоздкому телефонному аппарату в моем прежнем доме. И в 10, и в 12 лет я не забывал о ней: память о защищенности, которую давали мне эти диалоги, помогали мне в моменты недоумения и растерянности.
ТРЕК 11 Фонограмма – Billy Holiday «The Man i Love» 1944 г.
Через несколько лет, будучи студентом первого курса колледжа, я был проездом в своем родном городе. У меня было всего полчаса до пересадки на самолет. Не думая, я подошел к телефону-автомату и набрал номер.
ТРЕК 12  Фонограмма – набор дискового аппарата
-Оператор слушает.
Удивительно, ответил ее такой знакомый голос. И тогда я спросил:
-Не подскажете ли как пишется слово ШЁЛ, через О или Ё?
Пауза.
- Думаю, что твой палец уже зажил к этому времени?
Пол смеется.
- О, это действительно вы! Интересно, догадывались ли вы, как много значили для меня наши разговоры!
-А мне интересно, знал ли ты, как много значили для меня твои звонки? У меня ведь никогда не было детей и твои звонки были для меня такой радостью.
И тогда я рассказал ей, как часто вспоминал о ней все эти годы, как её советы помогали мне, заменяя отсутствующих родителей…и я спросил:
-Можно ли нам будет повидаться, когда я приеду в город опять.
-Конечно, просто позвони и позови Салли.
Пол смотрит, улыбаясь, на трубку телефона.  
ТРЕК 13  Фонограмма – Billy Holiday «The Man i Love» 1944 г.
Через три месяца я опять был проездом в этом городе. Мне ответил другой, незнакомый голос:
-Оператор.
-Позовите, пожалуйста, Салли!
-Вы ее друг?
-Да, очень старый друг.
-Мне очень жаль, но Салли умерла несколько недель назад.
Пол прикладывает трубку к груди.
-Подождите минутку. Вас зовут Пол?
-Да…
-Если так, то Салли оставила для вас записку, на тот случай, если вы позвоните... Разрешите мне прочитать ее вам? Так... в записке сказано: «Напомни ему, что есть другие миры, в которых можно петь. Он поймет».
-Спасибо…
Кладет трубку на рычаг.
-Есть другие миры, в которых можно петь.

ТРЕК 14 Фонограмма – Billy Holiday «The Man i Love» 1944 г.

Инсценировка Татьяны Кундозеровой, июнь 2009 г.

Елена Исаева. Как я ходила дарить куклу

ТРЕК 15 Фонограмма – Кукольная
 Мне мама всегда внушала: "Дарить надо что-нибудь такое, что тебе самой дорого. А иначе подарок не имеет смысла". Я это помнила. Мне было пять лет, и у моей подружки из дома напротив Ленки был день рождения. Она его не справляла, и в гости меня никто не звал, но мне очень хотелось ее поздравить и что-нибудь подарить - чтобы непременно дорогое. Я стала перебирать, что же мне дорого, - и особенно дорогой и любимой оказалась кукла с красным пластмассовым бантом на голове. Бант был прочно к ней приделан и вертелся во все стороны, как пропеллер. А когда я снимала с куклы все одежки, то она оставалась совсем голая, но - с бантом!
Дарить так дарить! Я решилась. Я вынула ее из коляски, посмотрела прощальным взглядом и понесла в соседний дом, в четвертый подъезд, на четвертый этаж, как сейчас помню. Но Ленка не подозревала, что ее хотят осчастливить, и не сидела в ожидании дома, а дверь открыла ее мама. Симпатичная молодая женщина с ироничным прищуром на жизнь. Это теперь я понимаю, что она была симпатичная и молодая, а тогда - взрослая, слегка удивленная тетя.
- А Лены нет.
- Извините.
Дверь закрылась. Я стала медленно спускаться по лестнице, облегченно вздохнув, что расставание с куклой отменяется. Нет. Надо довести это до конца. Наверное, я воспитывала в себе силу воли, хотя вряд ли знала тогда такие слова. Я вернулась.
- Извините. Если ее нет... вы ей тогда передайте. Я ее поздравляю с днем рождения.
- Спасибо, деточка. Я обязательно передам.
Я вышла из этого пятиэтажного подъезда, где каждая стена была знакома до черточки, совершенно убитая. Я бродила по двору, и на меня накатывало беспощадное понимание того, что у меня уже никогда не будет куклы с красным бантом. Хотя бант этот ужасно мешал - нельзя было надевать ей на голову шапочки, а шапочек, как назло, целая куча, и все красивые, разноцветные. Но все равно. У меня не будет, а будет у Ленки, которой, может, эта кукла и вовсе не нужна, у которой, может, есть другие - любимые, а эта не любимая, а просто так. Будет ждать своей очереди - пока с ней поиграют. Разве она для Ленки что- нибудь значит? Ленка не ходила с ней к зубному и на море с собой не брала, а я брала и чуть ее там не утопила. Нет, это все неправильно, что надо дарить то, что дорого. Как это можно дарить то, что дорого? То, что дорого, с этим нельзя расставаться - а если можешь расстаться, то какое же оно дорогое?
Я вернулась.
Я чувствовала, как от стыда горят щеки, но на что только не пойдешь ради того, что дорого...
- Извините, пожалуйста... Вы не могли бы мне отдать ее обратно?.. Просто... это моя любимая кукла.
- Конечно, деточка, возьми.
Какая понимающая мама у Ленки! Она даже ничего больше не сказала - протянула куклу и улыбнулась.
Успокоенная, я пришла домой.
- Что ж? Не подарила? - спросила моя мама.
- Подарила... но потом обратно взяла.
- Как это?
Я рассказала. И уже по мере рассказа понимала, как ужасно я поступила. Я забрала обратно подарок! Это позор и жуткое малодушие, и жадность, и уж какая там сила воли... И все-таки все это я была согласна принять на свой счет и пережить как-нибудь... только не самое страшное...
- Иди - верни...
Вернуться туда еще раз было выше моих детских сил...
Но я вернулась.
- Извините, пожалуйста. Все-таки... возьмите, пожалуйста, - прошептала я, почти бессильной рукой протягивая куклу. Я ей так никогда имени и не придумала, кукла и кукла.
- Может, не надо, деточка?
- Нет... Это Лене... на день рождения...
Я опять вышла во двор, села возле песочницы и вспомнила другую свою подружку - Людку. Она тоже еще в прошлом году подарила мне на день рождения куклу, гораздо красивее, чем эта. Но Людкина кукла у меня не была любимой - так, на вторых ролях. А Людка часто ко мне приходила и играла с ней. И мне все казалось, что она ходит ко мне не из-за меня, а из-за этой куклы. И поэтому я к Ленке играть больше никогда не ходила.
ТРЕК 16 Фонограмма – Кукольная

«События, которые оказали на меня влияние, или как я вырос хорошим человеком». Отрывки из сочинения Сергея Бодрова-младшего
И лестница все круче…
Не оступлюсь ли я,
Чтоб стать звездой падучей
На небе бытия?
Валерий Брюсов


ТРЕК 17 Фонограмма – Наутилус «Зверь»
На экране – отрывки из фильмов с участием Сергея Бодрова (1 мин 11 cек)
Добрый день! Актер, сценарист, режиссер Сергей Бодров говорил «То, чем становишься, происходит в первые шестнадцать лет жизни». Сегодня я решил процитировать отрывки из сочинения «События, которые оказали на меня влияние, или как я вырос хорошим человеком», которое Сергей Бодров написал в школьные годы.
«Однажды я украл у товарища машинку. Играть в нее я не смог. Начал ужасно мучиться. Про это узнала мама и посоветовала позвонить родителям того мальчика. Стыд был чудовищным, сама мысль о звонке – непереносимой, но я решился. Тогда я понял, что мужественные поступки совершать труднее, чем постыдные, но зато они делают тебя сильнее…

Однажды я поехал в лагерь пионерского актива, потому что был влюблен в пионервожатую. До этого я был в лагере только один раз, но сбежал. Здесь меня назначили знаменосцем. Мне очень нравились белые перчатки, красная лента через плечо и пилотка, но выяснилось, что в конце церемонии передачи знамени его надо будет целовать. Это показалось мне немного противоестественным, тем более, сказать честно, к тому моменту я еще ни разу не целовался. В общем назначение не состоялось. Кроме того, я не вел общественную жизнь, мне не нравилась игра «свечка», ну, это когда по очереди нужно говорить о себе правду,и я так и не научился играть на барабане. Ничего дурного я не делал, но активисты меня возненавидели. Пришлось снова уехать. Тогда я понял, что даже если ты хороший человек, это не значит, что все тебя будут любить… 

Однажды мы с друзьями сидели после уроков в школьной раздевалке. Мимо проходила учительница младших классов, которая решила, что мы лазили по карманам. Началось разбирательство. О случае воровства объявили на родительском собрании. Оправдываться было невозможно, даже родители засомневались. Конечно, до этого мне приходилось врать, но, как правило, неудачно. Поэтому сила и авторитет правды были для меня несокрушимы. Но тогда я понял, что даже если ты прав, то это вовсе не значит, что тебе будут верить. Оказалось, что за правду надо бороться

В юные годы многое значат физическая сила и чувство справедливости. Поэтому в школе я часто дрался. В шестнадцать лет я сломал нос своему однокласснику. В принципе, как объяснил следователь, это считалось тяжким телесным повреждением. Но после допроса он пообещал не заводить дело, а предложил сообщать ему о случаях воровства и распространения порнографии в школе и оставил телефон. Бумажку пришлось выкинуть в коридоре, поскольку потерпевший подслушивал у дверей. И тогда я понял, что достоинство должно быть всегда сильнее страха…
На экране – отрывок из фильма «Брат» (Сергей среди людской толпы)
Ты становишься на углу оживленной улицы и представляешь, что тебя здесь нет. Вернее, тебя нет вообще. Пешеходы идут, сигналят машины, открываются двери магазинов, сменяются пассажиры на остановке. То есть в принципе мир продолжает жить и без тебя. Понимать это больно. Но важно…
ТРЕК 18 Фонограмма – Наутилус «Зверь»

Надежда Тэффи «Экзамен»

ТРЕК 19 Фонограмма – вальс
На подготовку к экзамену по географии дали три дня. Два из них Маничка потратила на примерку нового корсета. На третий день вечером села заниматься. Открыла книгу, развернула карту и – сразу поняла, что не знает ровно ничего. Ни рек, ни гор, ни городов,  ни морей, ни заливов, ни бухт, ни губ, ни перешейков – ровно ничего. А их было много, и каждая штука чем-нибудь славилась. Индийское море славилось тайфуном, Вязьма – пряниками, Пампасы – лесами, Венеция – каналами, Китай – уважением к предкам. Все славилось! Подзубрить названия Маничка еще, может быть, и успела бы, но уж со славой ни за что не справиться.
– Господи, дай выдержать экзамен по географии рабе твоей Марии!
И написала на полях карты: «Господи, дай! Господи, дай! Господи, дай!»
Три раза.
Потом загадала: напишу двенадцать раз «Господи, дай», тогда выдержу экзамен. Написала двенадцать раз, но, уже дописывая последнее слово, сама себя уличила:
– Ага! Рада, что до конца дописала. Нет, матушка! Хочешь выдержать экзамен, так напиши еще двенадцать раз, а лучше и все двадцать.
Достала тетрадку, так как на полях карты было места мало, и села писать. Писала и приговаривала:
– Воображаешь, что двадцать раз напишешь, так и экзамен выдержишь? Нет, милая моя, напиши-ка пятьдесят раз! Может быть, тогда что-нибудь и выйдет. Пятьдесят? Обрадовалась, что скоро отделаешься! А? Сто раз, и ни слова меньше…
Маничка отказывается от ужина и чая. Ей некогда. Щеки у нее горят, ее всю трясет от спешной, лихорадочной работы.
В три часа ночи, исписав две тетради, она уснула.
***
Тупая и сонная, вошла она в класс. Все уже были в сборе и делились друг с другом своим волнением.
– У меня каждую минуту сердце останавливается на полчаса! – говорила первая ученица, закатывая глаза.
На столе уже лежали билеты. Самый неопытный глаз мог мгновенно заметить, что их кто-то разложил определенным порядком: загнутыми уголками кверху и уголками вниз.
Но темные личности с последних скамеек, состряпавшие эту хитрую штуку, находили, что все еще мало, и вертелись около стола, поправляя билеты, чтобы было повиднее.
– Маня Куксина! – закричали они. – Ты какие билеты вызубрила? А? Вот замечай как следует: с уголками кверху – это пять первых номеров, а уголками вниз пять следующих, а трубочкой...
Но Маничка не дослушала. С тоской подумала она, что вся эта ученая техника создана не для нее, не вызубрившей ни одного билета, и сказала гордо:
– Стыдно так мошенничать! Нужно учиться для себя, а не для отметок.
Вошел учитель, сел, равнодушно собрал все билеты и, аккуратно расправив, перетасовал их. Тихий стон прошел по классу.
– Госпожа Куксина! Пожалуйте сюда. Маничка взяла билет и прочла. «Климат Германии. Природа Америки. Города Северной Америки»…
– Пожалуйста, госпожа Куксина. Что вы знаете о климате Германии?
Маничка посмотрела на него таким взглядом, точно хотела сказать: «За что мучаешь животных?» – и, задыхаясь, пролепетала:
– Климат Германии славится тем, что в нем нет большой разницы между климатом севера и климатом юга, потому что Германия, чем южнее, тем севернее…
Учитель приподнял одну бровь и внимательно посмотрел на Маничкин рот.
– Так-с!
Подумал и прибавил:
– Вы ничего не знаете о климате Германии, госпожа Куксина. Расскажите, что вы знаете о природе Америки?
Маничка, точно подавленная несправедливым отношением учителя к ее познаниям, опустила голову и кротко ответила:
– Америка славится Пампасами.
Учитель вздохнул шумно, точно проснулся, и сказал с чувством:
– Садитесь, госпожа Куксина.
***
Следующий экзамен был по истории.
Классная дама предупредила строго:
– Смотрите, Куксина! Двух переэкзаменовок вам не дадут. Готовьтесь как следует по истории, а то останетесь на второй год! Срам какой!
Весь следующий день Маничка была подавлена. Хотела развлечься и купила у мороженщика десять порций фисташкового, а вечером уже не по своей воле приняла касторку.
Зато на другой день – последний перед экзаменами – пролежала на диване, читая любовный роман, чтобы дать отдохнуть голове, переутомленной  географией.
Вечером села за историю и робко написала десять раз подряд: «Господи, дай…»
Усмехнулась горько и сказала:
– Десять раз! Очень Богу нужно десять раз! Вот написать бы раз полтораста, другое дело было бы!
ТРЕК 20 Фонограмма – вальс

Семен Альтов «Ощущения»


ТРЕК 1 Фонограмма – Moby - Flower
Автор: Ощущения – это чувства, которые мы ощущаем, когда что-то чувствуем. Ну вот представьте себе!
ТРЕК 2 Фонограмма – музыка превращения
Девушка: Слушайте-слушайте! Вчера меня пригласил в ресторан очаровательный мальчик. Заказал форель, спаржу, вино…о-о-о…волосы белокурые, глаза голубые…ммм…посидели чудесно! Давно не было такого замечательного ощущения!
ТРЕК 2 Фонограмма – музыка превращения
Рыбак: Ну, что вы, мадам, кушать рыбу, помилуйте, это грех. А вот лови-ить! Мадам, должно быть, не довелось испытать настоящего клева. Когда ты с рыбой один на один…без жены.  Сердце за поплавком дрогнет, качнется и ты подсекаешь…полчаса восхитительной борьбы и ты вытягиваешь наконец роско-о-ошную форель! А она бьется-бьется и затихает. Она – твоя! Поверьте мне, как мужчине, это ощущение не с чем сравнить.
ТРЕК 2 Фонограмма – музыка превращения
Рыба: Ну, почему же не с чем, месье? Представьте на минуту, что вы голодны, а тут мимо вас проходит вприсядку упитанный червячок. Ну, этакой кусок мяса в собственном соку. Вы его, естественноЧто? Глотаете. И в ту же секунду жало крючка впивается в ваш…ммм… в верхнюю губку и все это со страшной силой тянет вас вверх…..совсем с ума сошли…Сорвалось! Когда тебя подсекают во время еды, это весьма пикантные ощущения.
ТРЕК 2 Фонограмма – музыка превращения
Червяк: Что они вообще понимают в ощущениях. Вот представьте себя на минуту червяком, насаженным на крючок, в момент, когда вас заглатывает рыба. Да плюс к этому какая-то… своло…пардон…какая-то скотина с удочкой тянет вас из рыбьей пасти наверх. Вот поверьте мне, в сумме получается о-о-чень острое ощущение. Ощущение о-о-очень незабываемое.
ТРЕК 3 Фонограмма – Moby - Flower

Михаил Мишин «Львица»

ТРЕК 4 Фонограмма - саванна
Ответьте мне на вопрос: «Кто кузнец женского счастья?» Мы сами! Тогда почему так много несчастливых кузнецов?
А потому, что слишком суетимся. Хватаем, не глядя, что берем. «Ах, ох, он такой! J»  А потом: «Ай, ой, он такой L»
А счастье выждать надо. Выследить и подстеречь. Как львица на охоте: залечь в зарослях, за холмом.  Во-он их сколько! Идут по саванне – на водопой... Надо приглядеться, принюхаться, выбрать. Зайти с подветренной стороны – чтоб не учуял. И – р-раз! Отбить от стада – и прыжком ему на хребет! Он понять ничего не успел – уже в когтях!.. Главное – не прошляпить с выбором хребта. В смысле – брать такого, чтоб тебе все сразу дал.
Тот летчик... Я его только увидела – поняла: надо брать. Когда мужчина имеет дело со стратосферой, то потом женщина это чувствует. Он даже не пытался спастись – он признался сам. Взял меня за руку и сказал: «Я хочу сказать тебе главное... Главное – это дозаправка в воздухе». Он сказал: «Мы полетим по жизни вместе. То есть летать буду я, а ты – ты будешь мой заправщик на земле». Я уже совсем было вцепилась в него, но тут он сказал: «Сначала ты полетишь со мной на Север. Пока там у меня ничего нет – только романтика, но потом мы вместе построим наше счастье, и ты у меня будешь кататься как сыр в масле». Я подумала: да, это будет романтика – кататься как кусок сыра среди белых медведей. И еще ждать, пока он мне построит это счастье!.. И я спрятала когти – это был не тот хребет. Пока будешь с таким строить счастье – от самой один хребет останется... Я бросила этого небесного тихохода на добычу другим заправщицам – и снова скрылась в зарослях.
Вокруг в саванне было полно дичи, но вся она была какая-то мелкая. Пока из-за горизонта не показался тот штурман.
Это была добыча почище летчика! Тот летал вдоль границы, а этот – за!.. И не летал, а плавал. Он сам шел мне в когти. Он сказал: «Как только я тебя увидел, я понял, как я люблю свой танкер!»  Он сказал: «Со мной все просто. Восемь месяцев я там – четыре здесь. Четыре месяца – мои, восемь – твои, но чтоб я ничего не знал». Он сказал: «Ты будешь моим якорем в дальневосточном порту. И пока меня не съедят акулы, ты будешь как за каменной стеной!»
Я подумала, это тоже очень романтично: четыре месяца его, а восемь сидеть за каменной стеной на Дальнем Востоке на якорной цепи!.. И волноваться: а вдруг его никогда не съедят акулы? Нет! Прыгать ради этого хребта за Уральский хребет было глупо. Я фыркнула – и залегла за холмами. Дичи в саванне стало куда меньше, но все же я учуяла...
Едва тот геолог выскочил из зарослей, я задрожала!  Он подарил мне кусок породы. Потом сказал: «Пять лет ты ждешь меня из тайги, а потом будешь как у Христа за пазухой». Я сказала: «Давай наоборот: сперва я пять лет за пазухой, потом можешь идти в тайгу». Он что-то курлыкал мне вслед, но я уже снова сидела в засаде. Саванна совсем опустела, но я ждала. Хотела дождаться такого, чтобы дал все и сразу! Как-то раз мимо пронесся один, я почуяла: этот мог бы дать все – и сразу! Но за ним уже мчались другие, чтобы решить, как дать ему: с конфискацией или без...
И я снова ждала и выбирала. Выбирала и ждала. Выбирать теперь стало проще. В саванне их стало меньше. Практически их был один. Я поняла: пора! Пора ковать счастье! Я прыгнула – р-раз! Он даже не заметил! Я прыгнула снова. Потом – еще! Прыгала, прыгала... Так с тех пор и прыгаю вокруг него на задних лапках. А вдруг уйдет?! В саванне-то моей больше никого!..
ТРЕК 4 Фонограмма - саванна


Феликс Кривин из книги "Завтрашние сказки»
«Если бы я был горностаем»

На экране – афиша
ТРЕК 5 Фонограмма – саванна
Если бы я был горностаем, я расхаживал бы, как король, и все удивлялись бы, откуда у меня моя шуба, и все спрашивали бы: «Скажите, где Вы купили эту шубу, кто Вам ее подарил, кто Вам ее прислал, у Вас, наверно, богатые родственники?» А я бы ходил в горностаевой шубе, шубе из чистого горностая, потому что я сам был бы горностаем, и  отвечал бы: «Нет, я нигде не купил эту шубу, и никто мне ее не подарил, и никто не прислал, я хожу в горностаевой шубе, потому что, вы же видите, я сам горностай». Но они бы мне, конечно, не верили, ведь горностая встретишь не каждый день, и они бы
просили: «Ах, пожалуйста, дайте нам поносить эту шубу!» А я бы отказывал, я бы всем категорически отказывал: и зайцу, и суслику и волку:  И волку? Нет, пожалуй, волку я бы не смог отказать, волку очень трудно отказать, он наверняка снял бы с меня мою шубу:
ТРЕК 6 Фонограмма – вой волка на луну
А если бы я был волком, я бы снимал шубу с каждого горностая, и с куницы, и даже с зайца, хотя у зайца шуба очень плохого качества, она все время линяет и ее едва хватает на один сезон. Но я бы все равно снимал бы с него шубу, потому что ведь я был бы волком, а волк может себе это позволить, волк может себе позволить абсолютно все, кроме удовольствия залезть на дерево. Волки не лазят по деревьям, хотя, конечно, они бы не отказались, но где им, куда! По деревьям лазят обезьяны, а волки бегают по земле и им ни за что не залезть на дерево!
ТРЕК 7 Фонограмма – крик обезьян
Во! Если бы я был обезьяной, я бы никогда не спускался на землю, я бы прыгал по веткам и кричал, и визжал, и швырял бы сверху бананы, стараясь попасть кому-нибудь в лоб, и другие обезьяны тоже визжали бы, и швырялись, и мы бы соревновались, кто громче завизжит и кто скорей попадет, и радовались бы, что никто не может достать нас на дереве. Разве что жирафа, потому что она сама, как дерево, потому что у нее шея такая длинная, что по ней можно лезть и лезть и все равно до конца не долезешь.
ТРЕК 8 Фонограмма – крики слонов
Если бы я был жирафой, я бы ни перед кем не склонял голову. Я бы смотрел на всех сверху вниз, такая б у меня была длинная шея, И мне ничего не стоило бы заглянуть через забор, и я видел бы, что там внутри, а там обязательно должно что-то быть внутри, потому что заборы существуют не зря - но, конечно, не для тех, у кого такая длинная шея. И никто до меня не мог бы дотянуться, потому что для этого нужно было бы прыгнуть очень высоко, а это не каждый сумеет.
ТРЕК 9 Фонограмма – крик тигра
Если бы я был леопардом, я бы, конечно, сумел. Я бы прыгнул этой жирафе на шею и в одну секунду откусил бы ей голову. А потом прыгнул бы на дерево и откусил бы головы всем обезьянам, а заодно и волку, чтобы не отнимал чужих шуб, а заодно и горностаю, что не кичился своей шубой. Если бы я был леопардом, мне не был бы страшен никто - разумеется, кроме льва, потому что лев каждому страшен. Когда встречаешь льва, хочется стать маленьким и незаметным, хочется зарыться в землю, как крот.
Если бы я был кротом, я бы каждый день зарывался в землю. Я бы рылся
там, под землей, и меня совсем бы не интересовало, что происходит здесь, на белом свете. И кто у кого отнял шубу,  и кто кому откусил голову, все это было бы мне ни к чему, я бы рылся в земле, рылся да рылся - и только иногда высовывал голову, чтобы посмотреть, как там растет трава и как ее щиплют бараны. Бараны ходят по полю и щиплют травку, и греют спину на солнышке, и они могут ни о чем не думать, хотя, конечно, и они думают. Во всяком случае, им кажется, что они думают.
И если б я был бараном!.. Да ладно, я и есть баран. С чего бы я здесь распинался...
ТРЕК 10 Фонограмма – стадо овец

Выступление Хейзел, владелицы агентства недвижимости, из романа Фэнни Флэгг «Я все еще мечтаю о тебе…»

ТРЕК 11 Фонограмма – аплодисменты и свист
-Спасибо-спасибо! Я очень рада оказаться здесь, чтобы выразить вам мое уважение. Знаете, обедала я тут на днях с Сюзанной, она работает в нашем офисе, и тут к нашему столику подходит ее подруга, с которой они давно не виделись, и спрашивает её: «Как дела?» И Сюзанна так тяжело вздыхает и говорит: «Да так, ничего особенного, я всего лишь агент по торговле недвижимостью». Когда подруга ушла, я ее спрашиваю, почему она сказала «всего лишь агент»? А она мне: «Ой, да потому что у нее такая важная работа». Так что на случай, если  среди нас есть такие Сюзанны, которые не считают нашу работу важной, я хочу вам напомнить, насколько она важна.
Право владения собственным домом – не только основа, хребет нашей страны, но и секрет успешного общества. Имея дом в собственности, человек вкладывает средства не только в самого себя, но и в свою страну, в свой  город, в свой район. Как домовладелец, он будет интересоваться всем и всеми, кто его окружает. Вот почему люди стекаются в Америку со всего света, не имея ничего, кроме страстного желания работать из всех сил и мечты обзавестись однажды собственным домом. Не забывайте, частное домовладение – все еще свежая идея для мира, так что, помогая семье купить дом, вы, возможно, исполняете мечту многих поколений этого рода, чтобы когда-нибудь их потомок мог сказать: «Это мой дом, я его владелец». Вы должны понимать, я ничего не имею против арендаторов. Служба аренды тоже очень важна. Я и сама снимала когда-то жилье, но при скидке в 10% и сорокалетней выплате залога я смогла купить дом, и по сей день мне не забыть, как агент по продаже недвижимости вручила мне ключ и сказала: «Добро пожаловать в ваш новый дом». Я почувствовала себя по меньшей мере на десять футов выше, а для меня это все равно что двадцать. Так что помните: помочь семье купить дом – это не просто напечатать договор. Вы помогаете приобрести воспоминания на много лет. Если не верите, спросите людей: каждый день Благодарения, каждое Рождество что они делают? И они ответят: «Еду домой!». И в этом зале наверняка каждый может закрыть сейчас глаза и вспомнить дом детства. Сколько раз мы слышали фразу: «Здесь прошли мои самые счастливые годы, здесь я воспитывала моих детей». Дом – это особое место, которое навсегда останется в сердцах людей.
Я знаю, наш бизнес не легок, и нас иногда до смерти достает куча мелочей, которые надо сделать и учесть, но не забывайте, что мы – составная часть самой важной в жизни человека сделки, самого большого вложения в будущее. Вы не всего лишь агент по торговле недвижимостью, вы продавец мечты. Так что идите на улицы и продолжайте продавать эти мечты!
ТРЕК 11 Фонограмма – аплодисменты и свист

«Один плюс один» Джоджо Мойес
(диалог по телефону подростка Никки и мистера Николса)

Паренек-гот с сильно обведенными черным карандашом глазами
Реквизит: ноутбук, телефон
ТРЕК 12 Фонограмма – «Тебе повезло, ты не такой, как все»
Никки: Тебе повезло, ты не такой, как все... В газете как-то напечатали статью о безволосой павианихе. Ее кожа была не полностью черной, как следовало ожидать, а пятнистой, - розовой с черным. Глаза ее были обведены черным, как будто она их накрасила, и у нее был один длинный розовый сосок и один черный.
Но она была совсем одна. Похоже, павианы не любят тех, кто от них отличается. И ни один павиан не желал с ней встречаться. Так что фотографы раз за разом снимали, как она ищет еду, голая и уязвимая, и никого рядом с ней. Потому что хотя другие павианы и знали, что она, типа, тоже павиан, неприятие тех, кто от них отличается, оказалось сильнее врожденной тяги к самке.
Я довольно часто думал о том, что нет ничего печальнее одинокой безволосой павианихи.
Я тоже отличаюсь от толпы однообразных подростков и это дает им право на издевательство. Мне было некомфортно в классе, как вышеназванной одинокой павианихе. Тебе повезло, ты не такой...
На экране – блог Никки, с оскорблениями.
ТРЕК 13 Фонограмма – телефонный звонок
Николс: Привет, Никки! Я знаю твою проблему, твоя мама сказала. Извини.
Никки: Ну, и..?
Николс: Я видел твой блог.
Никки: И что, вы собираетесь прочитать мне лекцию об опасностях социальных сетей или что надо сообщить обо всем учителям, полицейским или еще кому-нибудь?
Николс: Нет. Сами справимся. Выходи в Интернет! Расскажи мне все, что знаешь об этом славном мальчугане Джеймсе Фишере. Братья, сестры, даты рождения, домашние животные, адреса… Все, что вспомнишь.
Никки:  Зачем?
Николс: Надо подобрать его пароль. Давай… Ты наверняка что-то знаешь... Никки?
Никки:  Да. Я думаю. Адрес Эббироад, 16. Имя сестры – Эмили, матери – Ханна. День рождения 19 апреля 1998 года. Знаю дату потому, что три недели назад отец купил ему квадроцикл, а он через неделю его разбил.
ТРЕК 14 Фонограмма – щелканье клавиатуры (фоном)
Николс: Не то. Не то. Продолжай. Должно быть что-то еще. Какую музыку он любит? За какую команду болеет? О, да у него есть почтовый ящик на «Хотмейле». Отлично, может пригодиться.
Никки: Тулиса! Он без ума от Тулисы. Певицы.
Николс: Нет. 
Никки: Попробуйте «Задница Тулисы».
Николс: Не то.
Никки: «Тулиса Фишер».
Николс: Ммм. Не то. Но мысль хорошая.
Никки: А попробуйте просто его имя Джейсон.
Николс: Джейсон?... Знаешь что? Да ты самородок! Я вошел.
Никки: И что теперь?
Николс: Повеселимся немного на странице Фишера в «Фейсбуке».
Никки:  А если Фишер узнает, что это моих рук дело?
Николс: Как? Я сейчас все равно что он. На тебя ничто не будет указывать. Возможно, он даже не заметит.
Никки:  А он не взломает меня в ответ?
Николс: Я бы на его месте так и сделал. Но, знаешь, парень, который не может придумать пароля посложнее собственного имени, вряд ли разбирается в компьютерах.
Никки:  Мистер Николс обновлял страницу Фишера в «Фейсбуке» снова и снова. И словно по волшебству, все начало меняться. Какой же Фишер козел! На его стене было полно записей о том, как он «поимеет» ту или другую девчонку из школы, или о том, что такая-то – шлюха, или о том, как он избивает всех, кто не входит в его банду. Было сообщение, в котором упоминалось и мое имя. Именно там он сообщал подельникам, когда будут меня избивать. Единственный раз, когда Фишер повел себя не как козел, – это когда он написал Крисси Тейлор, что она ему очень нравится, и пригласил к себе в гости. Крисси, похоже, не слишком обрадовалась, но Фишер продолжал ей писать. Он пообещал сводить ее в «реально крутое» место и одолжить у папы машину (как бы не так – возрастом не вышел). Он написал ей, что она самая симпатичная девушка в школе, что она вскружила ему голову, и если его приятели узнают, что с ним творится, то посчитают его «психом». Да-, даже среди козлов есть романтики.
Так все и началось. Мистер Николс написал двум друзьям Фишера, что насилие ему опротивело и он не хочет с ними больше общаться. Написал Крисси, что она по-прежнему ему нравится, но сперва ему надо разобраться со своими проблемами. Якобы он «подцепил какую-то дурацкую болезнь, и доктор говорит, что ее надо лечить. «Я хочу быть чистым и здоровым, когда мы сойдемся, понимаешь?»  О боже!  А еще мистер Николс удалил новое сообщение от Дэнни Кейна, который раздобыл билеты на крутой футбольный матч и предложил Джейсону пойти с ним, если он напишет до вечера. Сегодняшнего вечера. Он изменил фотографию Фишера на изображение ревущего осла.
Николс: Ну что  ж, думаю, пока с него хватит...
Никки: Почему? Шутка с ослом была замечательная.
Николс: Потому что лучше работать аккуратно. Если ограничиться его личными сообщениями, вполне возможно, что он даже не заметит. Мы отправим их, а потом удалим. Мы отключим его уведомления по электронной почте. И тогда его друзья и эта девушки подумают, что он просто еще больше поглупел. А он понятия не будет иметь, что случилось. В этом, собственно, и смысл.
Никки: Я не думал, что испортить жизнь Фишеру так просто.
– Это все?
Николс: Пока что. Веселье только началось. Но тебе уже полегчало, верно? А еще я вычистил твою страницу, так что на ней не осталось ни единой записи Фишера.
Никки: Мне действительно полегчало. Не то что бы это решило мои проблемы, но приятно для разнообразия побыть шутником, а не жертвой насмешек.
– Почему вы это делаете? Почему помогли мне со взломом? Вы нас даже не знаете. Вам нравится моя мама?
Николс: За мной вроде как должок перед твоей мамой. И пожалуй, мне просто не нравятся люди, которые издеваются над другими. Вы не первое поколение, которое страдает от хулиганов.
Никки: Я испугался, что он попытается разговорить меня, как школьный психолог, который набивался мне в друзья и раз пятьдесят повторил: «все, что ты скажешь, будет только между нами», пока это не начало звучать жутковато.
Николс: Вот что я тебе скажу. Все достойные люди, с которыми я знаком, в школе были немного особенными. Тебе просто нужно найти своих людей.
Никки: Найти своих людей?
Николс: Твой клан. Тебе всю жизнь кажется, что ты никуда не вписываешься. И однажды ты входишь в комнату – в университете, офисе или клубе – и видишь: «Да вот же они!»  И внезапно чувствуешь себя как дома.
Никки: Я нигде не чувствую себя как дома.
Николс: Это пройдет.
Никки: И где вы нашли свой клан?
Николс: В компьютерном зале университета. Я был вроде как ботаником. Там я встретил своего лучшего друга Ронана. А потом… мы основали компанию.
Никки:  Но мне придется торчать здесь, пока я не закончу школу. И там, где мы живем, ничего такого нет, никаких кланов. Либо ты стараешься угодить Фишеру, либо держишься от него подальше.
Николс: Так поищи своих людей в Интернете.
Никки:  Как?
Николс: Ну, не знаю. Почитай форумы, посвященные тому, что тебе… нравится? Образу жизни?
Никки:  А! Вы что, тоже считаете меня голубым?
Николс: Нет, я просто говорю, что Интернет велик. В нем обязательно найдутся те, кто разделяет твои интересы, ведет такую же жизнь.

ТРЕК 15 Фонограмма - Kiber-gotika- «Наслаждение болью»

Федор Достоевский «Идиот»
Монолог князя Мышкина


ТРЕК 16 Фонограмма – песня из к/ф «Баязет»
Я слышал один рассказ человека, который просидел в тюрьме лет двенадцать.  Жизнь его в тюрьме была очень грустная, уверяю вас. В тюрьме в одиночной камере всего и знакомства-то было что с пауком, да с деревцом, что под окном выросло… Но я вам лучше расскажу про другую мою встречу с одним человеком. Тут одно обстоятельство очень странное было, — странное тем собственно, что случай такой очень редко бывает. Этот человек был возведен, вместе с другими, на эшафот, и ему прочитан был приговор смертной казни расстрелом, за политическое преступление. А минут через двадцать прочтено было и помилование, и назначена другая степень наказания; но однако же в промежутке между двумя приговорами, двадцать минут, или по крайней мере четверть часа, он прожил под несомненным убеждением, что через несколько минут он умрет. Мне ужасно хотелось слушать, когда он иногда припоминал свои тогдашние впечатления, и я несколько раз начинал его вновь расспрашивать. Он помнил всё с необыкновенною ясностью и говорил, что никогда ничего из этих минут не забудет.
Шагах в двадцати от эшафота, около которого стоял народ и солдаты, были врыты три столба. Так как преступников было несколько человек, троих первых повели к столбам, привязали, надели на них смертный костюм (белые, длинные балахоны) , а на глаза надвинули им белые колпаки, чтобы не видно было ружей; затем против каждого столба выстроилась команда из нескольких человек солдат. Мой знакомый стоял восьмым по очереди, стало быть, ему приходилось идти к столбам в третью очередь. Священник обошел всех с крестом. Выходило, что остается жить минут пять, не больше. Он говорил, что эти пять минут казались ему бесконечным сроком, огромным богатством; ему казалось, что в эти пять минут он проживет столько жизней, что еще сейчас нечего и думать о последнем мгновении, так что он еще распоряжения разные сделал: рассчитал время, чтобы проститься с товарищами, на это положил минуты две, потом две минуты еще положил, чтобы подумать в последний раз про себя, а потом, чтобы в последний раз кругом поглядеть. Он очень хорошо помнил, что сделал именно эти три распоряжения и именно так рассчитал. Он умирал двадцати семи лет, здоровый и сильный; прощаясь с товарищами, он помнил, что одному из них задал довольно посторонний вопрос и даже очень заинтересовался ответом. Потом, когда он простился с товарищами, настали те две минуты, которые он отсчитал, чтобы думать про себя; он знал заранее, о чем он будет думать: ему всё хотелось представить себе, как можно скорее и ярче, что вот как же это так: он теперь есть и живет, а через три минуты будет уже нечто, кто-то или что-то, — так кто же? Где же? Всё это он думал в эти две минуты решить!

Невдалеке была церковь, и вершина собора с позолоченною крышей сверкала на ярком солнце. Он помнил, что ужасно упорно смотрел на эту крышу и на лучи, от нее сверкавшие; оторваться не мог от лучей: ему казалось, что эти лучи его новая природа, что он через три минуты как-нибудь сольется с ними… Неизвестность и отвращение от этого нового, которое будет и сейчас наступит, были ужасны; но он говорит, что ничтоо не было для него в это время так тяжело, как беспрерывная мысль:  «Что если бы не умирать! Что если бы вернуть жизнь,- какая бесконечность! Всё это было бы мое! Я бы тогда каждую минуту в целый век обратил, ничего бы не потерял, каждую бы минуту счетом отсчитывал, уж ничего бы даром не истратил!» Он говорил, что эта мысль у него в такую злобу переродилась, что ему хотелось, чтобы его поскорей застрелили.
ТРЕК 17 Фонограмма – инструментальная музыка из к/ф «Баязет»

Монолог матери из книги «Цинковые мальчики» Светланы Алексиевич

ТРЕК 18 Фонограмма – инструментальное вступление песни «Сынок» Людмилы Гурченко
Он у меня маленького роста был. Родился маленький, как девочка, два килограмма, рос маленький. Обниму:
- Мое ты солнышко.
Ничего не боялся, только паука. Приходит с улицы... Мы ему новое пальто купили... Это ему исполнилось четыре года... Повесила я это пальто на вешалку и слышу из кухни: шлеп-шлеп, шлеп-шлеп... Выбегаю: полная прихожая лягушек, они из карманов его пальто выскакивают... Он их собирает:
- Мамочка, ты не бойся. Они добрые. - И назад в карман запихивает.
- Мое ты солнышко.
Игрушки любил военные. Дари ему танк, автомат, пистолет. Нацепит на себя и марширует по дому.
- Я солдат... Я солдат.
- Мое ты солнышко... Поиграй во что-нибудь мирное.
- Я - солдат... Я - солдат...
Идти в первый класс. не можем нигде купить костюм, какой ни купи - он в нем тонет.
- Мое ты солнышко.
Забрали в армию. Я молила не о том, чтобы его не убили, а чтобы не били. Я боялась, что будут издеваться ребята посильнее, он такой маленький. Рассказывал, что и туалет зубной щеткой могут заставить чистить, и трусы чужие стирать. Я этого боялась. Попросил: "Пришлите все свои фото: мама, папа, сестренка. Я уезжаю..."
Куда уезжает, не написал. Через два месяца пришло письмо: "Ты, мама, не плачь, наша броня надежная".
- Мое ты солнышко... Наша броня надежная...
Уже домой ждала, ему месяц остался до конца службы. Рубашечки купила, шарфик, туфли. И сейчас они в шкафу. Одела бы в могилку... Сама бы его одела, так не разрешили гроб открыть... Поглядеть на сыночка, дотронуться... Нашли ли они ему форму по росту? В чем он там лежит?
Первым пришел капитан из военкомата:
- Крепитесь, мать...
- Где мой сын?
- Здесь, в городе. Сейчас привезут.
Я осела на пол:
- Мое ты солнышко!!! - Поднялась и набросилась с кулаками на капитана:
- Почему ты живой, а моего сына нет? Ты такой здоровый, такой сильный... А он маленький... Ты - мужчина, а он - мальчик... Почему ты живой?!
Привезли гроб, я стучалась в гроб:
- Мое ты солнышко! Мое ты солнышко...
ТРЕК 19 Фонограмма – песня «Сынок» со слов «Ах, мой малыш, среди улиц, домов и крыш неприкаянно, чуть дыша, заплутала моя душа…» 

Виктория Токарева «Щелчок»


ТРЕК 20 Фонограмма – инструментальная музыка
В это лето я поступил в институт, и мама взяла меня отдохнуть в дом отдыха.. А вместе с мамой поехала ее подруга с дочкой. Дочку звали Людка. Людке было шестнадцать лет, но она вела себя как ребенок, притом избалованный. У нее было какое-то запоздалое развитие. В шестнадцать лет она вела себя как в десять. Мама мне объяснила, что она болела, училась дома, в школу не ходила, с ровесниками не общалась, ее баловали. Ее болезнь называлась ревмокардит. То есть инфекция жрет сердечный клапан, жуткая вещь…Ну вот… Наши мамы уезжали на работу, а нас оставляли одних. Мне говорили: Митя, следи за Людой. Но она мне не нравилась. Дура какая-то… Сзади подкрадется и крикнет над ухом А-А-А! От неожиданности кишки обрываются. Или вырвет что-нибудь из рук и удирает: отними, отними… Раздражала ужасно. Просто дуры кусок.
Но она была очень способная. Я с ней занимался математикой. На ходу хватала…
Однажды пошли мы купаться. Она разделась, я на нее, естественно, не глядел. Только обратил внимание, что ее купальник сшит из простыни. Наши мамы были бедные, денег не было на готовый купальник. А может, их тогда у нас не продавали. Пятидесятые годы, послевоенная разруха. Импорта не завозят, не то что теперь… Короче, вошла она в воду. Плавает, визжит, барахтается, как пацанка. А потом вышла – я обомлел… Белый батист намок, облепил ее, и Людка вышла голая. Шестнадцать лет… Груди как фарфоровые чашки… я до этого никогда не видел голую женщину. Никогда. Стою как соляной столб. Не могу глаз отвести. Вы меня понимаете?

 Ну, она что-то сообразила, смутилась. Быстро оделась, натянула юбку.  Молча пошли домой. Она впереди, я сзади. Оба пришибленные, как Адам и Ева, которые откусили от яблока и что-то поняли.
Приехали родители. Впереди были выходные, конец пятницы, суббота и воскресенье. Мы еле дождались, чтобы настало утро понедельника и они бы укатили на работу.
Вот настало утро понедельника. Потом полдень. Солнце буквально палило. Как в Африке. Мы снова отправились купаться. Она снова разделась. Тот же самый купальник. Все по схеме. Она вошла в воду, вышла из воды… И тут я упал на траву от смеха… У нее в трусах, напротив треугольника, – сложенный вчетверо квадратик носового платка. Это она прикрылась, чтобы не просвечивало… Я валялся по траве и смеялся довольно долго, зажмурив глаза. А когда открыл глаза, увидел, что она сидит на земле и плачет. Подняла колени, лицо – в колени, и так горько, как плачут только дети.
Мне стало неудобно за свою жеребячью бестактность, я сел возле нее и стал утешать, гладить по волосам, по плечам. Я говорил слова, вроде того, что она лучше всех и что смеялся я не над ней, а так… Просто хорошее настроение.
Она постепенно перестала плакать, и, в конце концов, подняла лицо, посмотрела перед собой каким-то долгим взглядом и проговорила:
– Надо идти, пожалуй…
ТРЕК 20 Фонограмма – инструментальная музыка (фон)
И поднялась не спеша. Встряхнула головой, освободила волосы. Потом накинула халат и медленно, гибко, как кошка, пошла по тропинке. Я с удивлением смотрел ей в спину. Шла юная женщина, исполненная тайн и предчувствий. Перерождение произошло на моих глазах. Как будто треснула почка и выбился бутон. И я увидел это как в мультипликации. Только что одно, и вдруг – другое… А потом она пришла ко мне вечером. Сама. Я бы не посмел. Мне ее доверили, и я бы не решился преступить. Но она пришла сама…
 С тех пор мы не расставались. Дальше мы поженились. Я окончил аспирантуру. Открыл рибосому. Это синтез белка. Я сначала вычислил его в голове, а потом сделал эксперимент и подтвердил свое открытие экспериментально…чтобы Людку спасти.  Но она все равно умерла. От сердца умирают в одночасье. Мы пили чай, я пошел за почтой, взял газеты, вернулся, а ее нет. То есть она сидит за столом, но ее нет. Я сразу это понял. Мертвый человек – как брошенный дом с заколоченными ставнями. Жизнь ушла, и это ни с чем не перепутать. Только что – одно, и вдруг – другое…

Только что ребенок – щелчок – и женщина. Только что живая – щелчок – и мертвая. И этому невозможно противостоять. Время идет только в одну сторону.
В этом году мне присвоили звание Особо Выдающийся Ученый России. Людка была счастлива. Да-да, счастлива. Мы по разные стороны времени, а все равно вместе. Половина населения страны живут в одно время и даже на одной жилплощади – и все равно врозь.
ТРЕК 21 Фонограмма – инструментальная музыка
Когда-нибудь я получу свою основную визу и отправлюсь к Людке. И мы снова с ней пойдем купаться. Там ведь есть река Лета, в ней вода теплая, как на Кубе. И песок белый, как мука. И крокодилы там есть, но они никого не жрут. Просто плавают, и все. Люди, львы, крокодилы. Хорошо… И купальников не нужно.
ТРЕК 21 Фонограмма – инструментальная музыка (громче)

Закрытие фестиваля.
На экране – символ фестиваля.
-Символ нашего театрального фестиваля – дельфин. Сегодня впервые участники получат фирменный символ фестиваля.
Стремясь сквозь зеленые воды и символизируя радость,
Вы, как дельфины, прыгаете из глубин,
чтобы прикоснуться к небу,
разбрасывая брызги эмоций, как горсти драгоценностей.
Сегодня с вами делились эмоциями: Лиза Шефер, Даниил Хамидуллин, Александр Кобрисев, Ксения Лощилина, Андрей Тамбовцев, Ангелина Саволайнен, Раиса Узельман, Алена Грицук, Вячеслав Довжич, Яна Коновалова, Давид Ланг, Сергей Зарембо, Роман Курчанов, Диана Петрова, Игорь Бронштейн!

На Седьмом фестивале появился фирменный символ фестиваля!








Комментариев нет:

Отправить комментарий